Для прекращения подобных подлогов в том же 1887 году комиссия сочла целесообразным ввести применение на осмотровых книжках фотографических карточек зарегистрированных проституток. А между прочим надо сказать, что, несмотря на дороговизну фотографии, такие книжки с фотокарточками уже 3 года до того применялись в Нижнем Новгороде во время ярмарок.
Предполагалось для проституток, принадлежавших к высшему разряду, с учетом природной женской стыдливости производить осмотры без особой публичности в отдельных пунктах, с неафишированным подъездом. А врачи, желательно, должны были быть женщинами. Для сопровождения зараженной в больницу рекомендовалось вести ее не под конвоем солдата, а вместе с ответственным лицом, осуществлявшим надзор, в штатском.
Вновь созданное учреждение организовывало бы статистику проституции и сифилиса. Все статистические работы по подобным заболеваниям (вместе с ведением показателя роста или снижения заболеваемости женщин) лежали бы на обязанности специального врача-заведующего.
В конце 1880-х годов осмотры проституток производились в трех полицейских домах: Сретенском, Яузском и Хамовническом. Комиссия решила, что смотровые пункты следовало бы перенести в центры расположения домов терпимости, что каждая женщина из такого дома должна осматриваться в неделю дважды, а одиночка — один раз (это вошло в традицию на долгие годы), что их лечение должно быть бесплатным. Тогда бесплатно лечились лишь одиночки, за лечение же проституток в домах терпимости платили содержательницы этих домов, которые часто или скрывали болезнь у женщины, или удаляли ее из своего заведения, избавляясь от хлопот с лечением и обязанностей по оплате.
По полученным новой комиссией сведениям, в единственную в Москве больницу, куда брали больных проституток из домов терпимости — в Мясницкую — в течение года поступало около 540 платных проституток, за лечение которых городской казне предстояло получить порядка 3250 рублей. Но обыкновенно большая часть этой суммы оставалась по разным причинам в недоимке (закрытие дома терпимости, его переход к другой содержательнице и т. п.).
Впервые расходы на амбулатории для осмотра и лечения проституток можно встретить в отчете Городской управы за 1889 год. Именно в это время Дума решила принять в свое заведывание санитарный надзор за проститутками и домами терпимости. С этой целью устроили Центральное санитарное бюро при Мясницкой больнице, открыли амбулатории для осмотра проституток и пригласили 9 врачей-специалистов. В помощь врачам поступали фельдшерицы и необходимое количество прислуги.
Корпуса Мясницкого отделения больницы для чернорабочих — так полностью называлась лечебница (коротко говорили: Мясницкая больница) — находились в квартале на углу Мясницкой улицы и Малого Харитоньевского переулка.
Больница работала со второй половины XIX века и практически до начала советского времени, когда здесь стал помещаться Дом врача. Главным зданием больницы считался бывший дом И. И. Барышникова (постройки М. Ф. Казакова).
Для венерических больных в 1896 году в этой больнице имелось 819 коек, в том числе — 210 для проституток и 10 для детей. 400 мест были бесплатными, а плата за другие составляла по 6 рублей 50 копеек в месяц.
Сифилис в городе стал распространенным заболеванием, и этого количества коек было явно недостаточно. Поэтому в Мясницкой больнице очень часто больным отказывали в приеме. По подсчетам Городского управления, затри года (с 1893 по 1895) здесь было дано 6947 отказов. Амбулаторная приемная работала ежедневно. Она оказывала помощь примерно 40 тысячам больных в год. Вопрос об устройстве в других больницах подобных амбулаторий возбуждался Городской управой дважды: в 1887 и 1892 годах. В эти годы в Мясницкой больнице как в центре, наиболее компетентном в вопросе, систематически проводили свои заседания Венерологическое и Дерматологическое общества.
В Москве в 1911 году вопросами реорганизации надзора за проституцией занималась специальная комиссия, которая вела свою работу «конспиративно». По мнению этой комиссии, больничное дело в городе было поставлено очень плохо: оно стоило дорого (затраты исчислялись по 7 миллионов рублей ежегодно), а население «сидело практически без медицинской помощи». Но хуже всего обстояли дела в Мясницкой больнице. В ней размещались 409 штатных кроватей в то время, когда в стационарной помощи нуждалось в 5 раз большее количество пациентов.
За весь 1911 год в Мясницкой больнице было зарегистрировано 14 888 отказов. Мало того, вопреки своему назначению эта больница не имела ни одной палаты ни для перелоя, ни для кожных болезней, хотя и то и другое бывало в Москве в очень тяжелой форме.
Дурной была здесь и амбулаторная помощь: за тот год было зарегистрировано 35 514 пациентов, сделавших 232 888 посещений. Если принять во внимание, что три амбулаторных врача работали постоянно, утром и вечером, беспрерывно по 12 часов (исключая лишь двунадесятые праздники и воскресные дни, когда вечернего приема не бывало), нетрудно высчитать, что на каждого врача за год приходилось свыше 270 посещений, а каждому пациенту врач, в среднем, мог уделить менее 3 минут. В эти минуты входили раздевание и одевание пациента. На качественный осмотр и на беседу времени не оставалось. Нетрудно сообразить, что в такой ситуации громадная «армия венериков» оставалась за воротами больницы, и организовать в Москве правильный надзор за проституцией было невозможно.
В ноябре послесъездовского 1911-го года полиция попробовала в целях привлечения проституток на смотровой пункт (в санитарное бюро) предпринять обходы, и сразу, в первых же партиях женщин, она обнаружила 123 больных, нуждавшихся в стационарном лечении. И это тогда, когда в Мясницкой больнице отводилось всего 128 кроватей для всех городских проституток!
Количество же венериков с каждым днем только увеличивалось.
Некоторые члены той комиссии поднимали вопрос о продаже громадного участка в центре Москвы вместе с больницей в частные руки. На миллионы этой дорогой городской земли со зданиями можно было бы выстроить за городом не одну, а три специальные больницы. Но такой проект не понравился врачам Мясницкой больницы. А вот по мнению горожан, как раз больницы-то и должны были бы строиться на окраинах, где в зеленой зоне — тишина, чистота воздуха, и больные попадали бы в условия санаторного лечения.
В разных кругах общества широко судачили о сложившейся в Москве очень неприятной ситуации.