Процент московских хозяйств, имевших домашнюю прислугу, был весьма значительным — 39,5. Для сравнения, тогда же в Берлине их было только 18 %.
Наибольшее количество прислуги — до 62,5 % — было в семьях на участках, приближенных к центру Москвы. На окраинах же (1-й Серпуховский, 2-й Рогожский, 2-й и 4-й Мещанские участки) таковых хозяйств с прислугой было особенно мало: от 15,8 до 22,9 %.
На Новую площадь (нынче топоним изменен на «Старую площадь»), что располагалась между Никольскими и Варварскими воротами Китай-города, еще с начала XIX века ходили нанимать в московские дома нянек, кормилиц и кухарок. По соседству, на Лубянской площади, свои руки предлагали лакеи, кучера, прочие дворовые люди, какие-то чернорабочие.
По данным переписи 1902 года, общее количество женской прислуги в Москве превышало 70 тысяч человек (или одна прислуга приходилась на 12 человек населения нашего города). Но эта цифра, конечно, была средней, и по фактическому состоянию число семейных помощников ее следовало бы увеличить, так как если из общей цифры жителей вычли бы громадную часть населения, которая обходилась вовсе без прислуги, то одна прислуга обслуживала 5–6 человек. Чаще всего попадались семьи, состоявшие из 2–5 членов, содержавшие 2–10 помощников по хозяйству (бывало, и более того).
Известно, что домашние дела требуют значительных затрат физических сил. И потому основную массу прислуги составляли не слабые женщины, а те, о которых говорили, что они «в полном расцвете сил». Более 80 % всей московской прислуги приходилось на долю лиц рабочего возраста (20–60 лет). Но в кадрах прислуживавших находилось значительное количество малолетних и подростков (5–19 лет) — это около 12 % всего числа прислуги. А около 5 % составляли люди старше 60 лет.
В большинстве женская прислуга из-за условий своей профессиональной деятельности была лишена возможности выхода замуж. Замужние помощницы по хозяйству нанимались весьма неохотно. Принятые девицы заранее обрекались на безбрачие. По данным переписи 1902 года, в среде московской женской прислуги замужних оказалась лишь треть.
Прислуга, как правило, относилась к некультурным слоям населения.
Из 70 тысяч человек грамотными оказались только 19 тысяч (27 %), то есть чуть более четверти. Если сравнить общую грамотность прислуги, то было видно, что она в два раза ниже общемосковской, совокупной по другим профессиям.
Основной поставщицей таких кадров в Москву была, конечно, деревня. Всякие природные недороды гнали жителей из разных поселений в город «жить в людях».
Главный приток, из которого в русло городского населения шло ежегодное перемещение «разных крестьян», находился в восьми подмосковных губерниях, которые, по данным переписи 1902 года, дали 86 % всей московской прислуги. Пальма первенства в этом отношении принадлежала Московской, Тульской и Рязанской губерниям.
Самой обширной группой в составе городских помощниц по хозяйству оказались поварихи и кухарки. Эта группа включала в себя почти половину (44 %) всей прислуги.
Вторую по численности группу составляли горничные и камеристки — 18 %. Следующей шла группа нянек и поднянек —13 %.
Наверное, учитывая высокую долю поварих в среде обслуживания жизни городского населения, пролетарский вождь именно этих кухарок упоминал в своих речах о членстве в будущем правлении государства.
В Москве существовало два типа учреждений, рекомендовавших прислугу и разного рода наемных служащих: частные рекомендательные конторы и городская посредническая контора.
Первый тип взимал определенную мзду за свои услуги как с работодателей, так и с работников.
В начале XX века в этой сфере произошли изменения в пользу нанимавших.
Импульсом к тому стало заявление от Московского городского головы Н. И. Гучкова от 27 мая 1908 года в Московскую городскую думу, где в пункте 3 было написано:
Городскую контору открыли в том же, 1908-м, году. Она заработала бесплатно. Однако московские обыватели, очень медленно приспосабливавшиеся к нововведениям, мало доверявшие бесплатным услугам, с наибольшим удовольствием обращались к частным конторам. Но они просто не предполагали, какого сорта прислугу доставляли эти конторы и что творилось за их «кулисами». Ведь сюда мог записаться всякий охотник до работы, стоило только внести в кассу определенную сумму. Мало того, почти никогда не наводились справки о прежнем месте работосоискателя. А если они и поступали, то по указанию самого же записавшегося, нуждавшегося в работе. Конечно, никто не укажет тех хозяев, у которых плохо служил. В такую контору приходило немало лиц, давно переставших работать, предпочитавших честному труду разные махинации и аферы на бульварах. Иногда это были те лица, что побывали в Мясницкой больнице в отделении сифилитиков.
Риск взять к себе в услужение подобную прислугу и заразить всю семью ужасною болезнью был слишком велик. Честная, вполне добропорядочная прислуга, обращавшаяся в частные рекомендательные конторы, составляла не более 25–30 % из всего выставленного конторами на биржу труда «рабочего материала».
Согласно статистике, некоторые из этих контор в 1910 году поставили на места по 1800–2500 человек. Атак как в Москве всех рекомендательных контор имелось 23 (продолжавших каким-то образом работать), то каждый год они вместе давали работу приблизительно пяти десяткам тысяч разного рода «прислуживателей» и других служащих. То есть, за минусом порядочных, они снабжали московского обывателя-нанимателя не менее чем 35 тысячами работников из «рабочего отброса»: больными, ворами, аферистами.
Из таких частных контор в городе была только одна (и то общественная) — при Обществе взаимопомощи домашней прислуги — где прием на рекомендацию был поставлен очень строго. А именно: 1) обращавшийся был членом этого общества, рекомендованным в него самими же хозяевами (почетными членами или членами правления); 2) во все время службы об этой прислуге между правлением общества и ее хозяевами велась деятельная переписка: канцелярские уведомления, разные запросы и прочее.
В городской посреднической конторе каждая прислуга обстоятельно допрашивалась о прежних местах службы, список которых передавался в руки нанимателя. Но здесь также производились расследования о прошлой работе обратившегося. О бывших военных чинах брались сведения в полку у воинских начальников, а об остальных служащих — даже в сыскном отделении, откуда почти каждый день поступал целый ворох справок.
Через справки можно было иногда обнаружить, что искавшими места являлись лица, судившиеся и осужденные за кражу по 5–6 раз в разных городах, бывавшие в тюрьме за вымогательство, лишенные особых прав и преимуществ и изгнанные на несколько лет из столичных городов. Именно из городской посреднической конторы получать таких субъектов работодателю не приходилось. Правда, единственно, чего еще не хватало в городской конторе, так это медицинского осмотра прислуги. При его введении семья могла бы быть вполне обеспечена хорошими и здоровыми помощниками.
Надо отдать должное: постепенно, с годами, именно городская контора стала пользоваться симпатиями москвичей, и спрос на работников в ней стал превышать предложение.
По части труда и положения женщин в обществе особой активностью отличалась графиня В. Н. Бобринская. Считая недостаточными практические знания московской прислуги, она решила предпринять собственные усилия для улучшения качества работы женщин. Для этого графиня в конце ноября 1912 года выехала в Санкт-Петербург, где собиралась выхлопотать у российских властей разрешение на открытие в Москве академии для прислуги.