Будущий матрос вырос в Костромской губернии, в крестьянской семье. Его, после отбытия с военной службы, уволили в запас фельдфебелем. С 1887 года он стал служить в обществе спасания на водах.
Первоначально Александр был матросом-спасателем станции у Москворецкого моста, затем — матросом Николаевской спасательной станции, которая находилась у Крымского моста.
В течение продолжительной службы на этих станциях Дубининым было спасено и извлечено из воды огромное количество людей, подвергшихся опасности утопления — более 60 человек (!)
Традиционно б мая 1912 года по случаю высокоторжественного дня рождения Его Императорского Величества на той самой Николаевской (имени правившего царя) спасательной станции совершили торжественное молебствие о здравии Николая Второго. Здесь присутствовали председатель правления Г. А. Смирнов, почетные и действительные члены округа. По окончании молебствия в связи с юбилеем матроса Александра Дубинина ему председателем правления и всеми присутствовавшими были сказаны добрые слова благодарности и приветствия от всего Московского округа общества.
Юбиляру, конечно, сделали подношения. За неоднократные человеколюбивые подвиги Александр Дубинин был пожалован высочайшими наградами: двумя золотыми и двумя серебряными медалями с надписью «За спасание погибавших» для ношения на груди на Владимирской ленте, из которых две — с бантами. Эти знаки отличия присоединились к ранее полученным Дубининым трем медалям с надписью «За усердие». Мало того, в юбилей этот героический человек за самоотверженность в случаях на воде получил от Московского окружного правления золотые и серебряные часы с надлежащими именными надписями, а также денежную награду.
Можно сказать, что с часами никакого «перебора» не случилось: у матроса в городе была многочисленная семья.
Дети Дубинина воспитывались на примере отца. Потому не удивительно, что сын-подросток Владимир в 12 лет проявлял себя как взрослый смелый человек. Володя Дубинин видел опасность не в кино или на картинках, а на нашей же Москва-реке и, рискуя собственной жизнью, неоднократно бросался на помощь в водную стихию. Не ожидая никакого юбилея, его, так же, как отца, отметили медалью с надписью «За спасание погибавших».
К сожалению, отчества Александра Дубинина выяснить не удалось.
Герои Хапиловского пруда
В Москве есть немало улиц, названия которых сохраняются в течение нескольких столетий. К ним относится улица Буженинова (или по-старому — Божениновская), что проходит параллельно Электрозаводской улице вблизи станции метро «Преображенская площадь». Топоним несет в себе память о строителе Преображенского дворца на левом берегу реки Яузы, чуть ниже Матросского моста — М. Буженинова (или Боженинова).
Улица — весьма отдаленная от центра города, и транспортное движение здесь очень спокойное. Описания жизни на ней практически не попадают на страницы столичной прессы. Но вот в начале XX века внимание читателей привлекла заметка о героических событиях по спасению трех жителей этой улицы на большом, нынче почти полностью засыпанном, пруду. От этого протяженного широкого пруда, образованного течением речушек Сосенки и Серебрянки, остались лишь фрагменты в виде водоема у Заваруева переулка и Черкизовского (Митрополичьего, Архиерейского) пруда, а также, для исторической памяти, — топоним «Хапиловский проезд».
30 марта 1906 года проживавшие в доме госпожи Лаврентьевой крестьяне Фекла Самухина, Николай Васильев и его жена Ксения Иванова полоскали белье на Хапиловском пруду. Они стояли вблизи берега на небольшой льдине.
Внезапно льдина отделилась от берега и почему-то стремительно понеслась на самую середину огромного пруда. Когда вновь образованное холодное транспортное средство с крестьянами было уже на расстоянии сорока сажен от берега, где глубина пруда достигала трех сажен, их заметил проходивший по берегу рабочий фабрики господина Зелига. Рабочий не запаниковал и не растерялся. Он бросился во двор близ расположенного дома, где снял с петель сарая дощатую дверь, прихватил еще и несколько каких-то досок. У берега пруда ему попался на глаза висевший на столбе спасательный круг. Все эти предметы пошли на извлечение людей из воды.
Рабочий быстро и ловко приспособил дверь и доски для плавания и поспешил к погибавшим. Сняв со льдины на свой плот Ксению Иванову, смельчак вместе с ней стал грести к заветному берегу. Но вдруг на расстоянии двух сажен от него самодельное плавучее средство опрокинулось, и два пассажира плота упали в воду и стали тонуть.
Все это событие проходило невероятно шумно, с криками. Естественным образом на берегу Хапиловского пруда собралось много народа. В толпе оказался и управляющий фабрикой господина Бровкина (которая помещалась в том же районе, в доме Круговихиных) — Н. Г. Жабров.
Управляющий почти моментально связал веревками три бревна, положил на них дощатую дверь сарая, что теперь оказалась поблизости от него, взял шест, встал на этот плот и поспешил к утопавшим. Рабочий и Ксения Иванова были вытащены из воды довольно быстро. Затем Жабров пытался вторым и третьим рейсами подплывать к льдине. В результате ему удалось перевезти на берег поодиночке Самухину и Васильева. Причем как только управляющий снял последнего крестьянина со льдины, она на глазах у всех зевак и потерпевших, без постороннего вмешательства, раскололась на мелкие части. Куски льда расплылись в разные стороны по поверхности пруда, как будто крепкого снежного монолита и вовсе не было.
При спасании погибавших прохожий-рабочий (имя которого осталось невыясненным) и господин Жабров, сохраняя полное душевное равновесие, действовали смело, мужественно и самоотверженно. За это на берегу свидетели события устроили им настоящую овацию. Правда, герои дня не раскланивались перед публикой, в подобие театральным артистам, на все стороны. Им было не до того: спасатели нуждались в тепле и отдыхе.
Помощь высокого начальника
Общественная жизнь и административная работа правительственных особ достаточно хорошо отражается в информационных источниках. О том же, что делают и как живут эти люди в обыкновенной жизни, известно совсем немного. На что способен мэр, губернатор, президент в обыденной ситуации? В предсказаниях можно ошибиться.
Сюжет из жизни одного московского губернатора, о котором сообщила газета ведомства внутренних дел в 1910 году, произвел на его современников доброе впечатление. Происшествие имело место и время: Москва, 25 июня, вечер, 8 часов.
Этим часом некий бомж (в газете человек обозначен не современной аббревиатурой, а полным наименованием «не имеющий определенного места жительства и занятий»), крестьянин Иван Федорович Ионов, 27 лет, пребывал в нетрезвом виде.
Непонятно, из каких побуждений он вдруг внезапно набросился сзади на городового Ново-Андроньевского участка Дмитриева (в отличие от хулигана, в газете по имени-отчеству последний не назван).
Дмитриев в это время стоял при службе на полицейском посту в местности Хохловке.
Иван Федорович сшиб постового с ног, зажал тому правую руку и начал ее очень больно для Дмитриева грызть. Полицейский взвыл.
Между чувствительным Дмитриевым и хмельным Иваном Федоровичем завязалась борьба, далеко не спортивная, а гражданская — за травмирование или сохранение тела постового. Хотя городовой был вооружен, стрелять в нападавшего он не стал. Тому было две причины. Первая: к нетрезвым, по уставу, оружия не применяли. Вторая: именно правая прицельная рука Дмитриева (вот незадача!) находилась в зубах крестьянина Ивана Федоровича, а на левую для выстрела страж не был натренирован.
Тут-то и появился смелый герой.
Случайно, или по воле небес, на подмогу городовому был послан проезжавший мимо того поединка на автомобиле московский губернатор, «Свиты Его Величества генерал-майор» (бывший натренированный воспитанник Пажеского корпуса) Владимир Федорович Джунковский.
Конечно, этот губернатор не отвернулся, не проскочил вперед, как бы ничего не заметив («не вижу, не слышу, ничего никому не скажу»). Будучи порядочным военным царской закалки и верным присяге, Джунковский приказал персональному шоферу немедленно остановить автомобиль и поспешно выскочил из него на мостовую. Долг офицера и простого очевидца возбудили в губернаторе чувство солидарности к обозначенной жертве пьяницы Ионова. Дмитриев по всем признакам, безусловно, нуждался в помощи.