Город заблудших (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Минуточку, я дал ему слово. Он будет жить вечно. Более или менее. Так сказать, во мне. – Джаветти приседает рядом с Дэнни. – Прости, сынок. Надо был тебе сказать. Видишь ли, я стар. Только посмотри на меня. А ты симпатичный и молодой. Мне бы не помешала чуточка молодости. Так что я заберу твою. Без обид?

Дэнни пытается стукнуть Джаветти и начинает с бульканьем орать. Джаветти пинает его по башке, чтобы заткнуть.

– Не выйдет, – говорю я.

– С чего вдруг? Потому что книжка Сэм – дерьмо собачье? – Не знаю, осталось ли от моего лица достаточно, чтобы на нем отразилось все мое удивление, но Джаветти, похоже, все равно замечает. – Что? Думал, я не в курсе? Да ладно! Сучка пыталась меня убить полтысячелетия. По-твоему, я стал бы ей теперь доверять? Ну уж нет. На этот раз все будет, как надо.

Он отворачивается и уходит, не обращая на меня ни малейшего внимания. Будто я всего лишь незначительное неудобство. Ага, удачи. У этого неудобства с собой большая, мать ее, пушка.

Я стреляю, но с прицелом охренеть какая беда: пуля проделывают дырку в радиаторе на добрых три метра выше башки Джаветти.

Псина припадает к земле, готовая в любой момент броситься на меня, но Джаветти останавливает ее взмахом руки.

– Господи, а ты все никак не уймешься. Нет у меня времени на это дерьмо.

Он вытаскивает из кармана камень. Камень сияет, будто полыхает огнем. Сквозь его блеск я едва вижу Джаветти. С трудом отрываю от камня взгляд, прицеливаюсь заново.

Но нажать на спусковой крючок не могу. Руку как будто парализовало. От любого усилия она трясется, словно у меня болезнь Паркинсона в запущенном виде.

Джаветти выдергивает у меня из пальцев пушку, мигом разбирает ее и бросает на землю прямо мне под ноги.

– Хреново, согласись? – говорит он. – Решение так близко, но совершенно недосягаемо. – Снова отворачивается и уходит. – Бруно, – говорит он собаке, – взять его.

Мастифф тут же исполняет приказ. Я не могу пошевелиться. Псина клацает челюстями, хватает меня и швыряет на кучу «вольво». Части разобранной пушки елозят подо мной по земле. Слышу, как хрустят кости. Левая рука ломается в плече.

И на этот раз мне больно.

Джаветти смотрит, как собака пару раз бросает меня туда-сюда, и наконец решает оставить питомца поиграть с едой наедине. Если он что и говорит, то из-за дождя и звона в ушах я ничего не слышу. К тому же, кажется, уши мне уже откусили.

Псина швыряет меня, как летающую тарелку. Я врезаюсь то в груду прогнивших тачек, то в разобранные грузовики. Боль настолько сильная, что я почти онемел с ног до головы.

Хорошо бы потерять сознание, но лучшее, на что я могу надеяться, – это что собака в конце концов откусит мне полчерепа и все закончится.

Я падаю в открытую камеру пресса-компактора, того самого, в котором перемолол охранников со свалки. Моя и так бесполезная левая нога скручивается в бублик. Не думая, хватаюсь оставшейся рукой за край, чтобы не упасть на дно камеры. Едва держусь.

Но все-таки держусь. Что бы там ни учудил со мной Джаветти, похоже, оно проходит. Мне удается перевернуться, покрепче ухватиться за край онемевшими пальцами. Сантиметр за сантиметром я подтягиваюсь все выше и выше. Чувствую себя так, будто меня по самые помидоры накачали новокаином. В конце концов, дико дернувшись вверх, я вываливаюсь наружу.

Впрочем, непонятно, на кой черт. Я лежу на узком выступе пресса. С одной стороны в пяти метрах подо мной земля, с другой – зияющая пасть камеры. Я бы выбрал землю, но из-за рычания мастиффа внизу этот вариант мне особенно привлекательным не кажется.

Перед глазами проносится черное пятно – собака прыгает на выступ повыше и смотрит на меня сверху вниз. Она стоит на шатающейся башне подъемника. Один прыжок, быстрый щелчок зубами, и всему конец. Если повезет.

Вот только я еще потрепыхаюсь. Псина прыгает со своего места. Из последних сил я подвигаюсь влево и падаю на щебенку рядом с прессом.

С грохотом, с которым не сравнится даже столкновение поездов, мастифф падает на дно камеры. Оглушительно воет, пытается выбраться, но ухватиться там практически не за что. Может быть, если будет достаточно времени, он все-таки сумеет выбраться.

Что ж, я ему такую возможность дарить не собираюсь. Ползу к контрольной панели. Медленно, но уверенно к разбитым конечностям возвращается сила. Сильно напоминает о том, что со мной было прошлой ночью. Только в этот раз мяса побольше.

Всем весом наваливаюсь на кнопку «ВКЛ.», и машина, вздрогнув, оживает. Из-за воя чудовищной собаки еле слышен скрежет металлических створок. Завывание превращается в скулеж, а потом и вовсе в тонкий писк, который никак не ожидаешь услышать от существа таких размеров.

Через несколько секунд остается только механический гул, под который из псины делается фарш.

Отползаю от пресса, оставляя за собой след из мяса и раздробленных костей. С каждым сантиметром все больше забываю, кто я. В упор не помню, куда делись ноги.

Время ползет. Секунды тянутся часами. Может, днями. Точно не знаю. Каждое мгновение превращается в бессмысленную вечность. Мгновения накапливаются. Неизбежность медленно размывает реальность, как волны – прибрежный песок. В какой-то момент секунды нагоняют друг друга, и время возвращается как обухом по башке.

До сих пор ночь. Светит луна – тонкий белый полумесяц на синем фоне потемневшего неба.

Я все еще существую. По большому счету от меня остались только соединенные хрящами кости. У меня нет руки, обеих ног, больше половины лица. Но я все еще здесь. Сквозь прогнившие дыры вижу сухожилия в оставшейся руке.