Рассказывают историю о каких-то парнях, одетых, как наемники, которые вихрем промчались по Гриффит-парку и поубивали лошадей в центре верховой езды. В Санта-Монике толпа бомжей убила полдюжины людей на Променаде и пыталась их съесть.
А потом все внезапно прекратилось.
Даже не знаю, что чувствую по этому поводу. Это ведь я положил всему конец. Выходит, я теперь герой? Спас положение? Прихожу к выводу, что герой из меня откровенно хреновый, и выключаю радио.
В притоне-отеле Габриэлы вижу, что бар снова здесь. Обитая красной кожей дверь так же не лепится к месту, как и раньше.
– С возвращением, покойничек, – говорит Дариус, как только я вхожу в бар. Перед ним на стойке высокий бокал с «Кровавой Мэри», посередине торчит одинокий стебель сельдерея. – Дракона убил, прекрасную деву спас. Есть, что обмыть.
Группа на сцене играет что-то из Гленна Миллера [39]. Фантомные танцоры медленно кружат между столиками.
– Что это? – По запаху на «Кровавую Мэри» не очень-то похоже.
– В основном сок, – отвечает Дариус. – Немножко табаско. Чуточка перца. Капелька другой фигни.
Другой фигни, значит.
– Это меня и беспокоит.
Он смеется:
– Это подарок. Габриэле удалось договориться с парнишкой из медцентра Южно-калифорнийского университета по поводу поставки сердец. Она надеялась обрадовать тебя раньше, но парнишка никак не мог прислать первую партию до сегодняшнего дня. Так что пей, и все заботы улетучатся.
Я смотрю на бокал. Думаю.
– Где она, кстати? – Полагаю, с ней все в порядке, иначе чувак за вахтерским столом что-нибудь бы сказал.
– Хлопочет над своими подопечными. Этим утром многим нужна помощь. У них, так сказать, похмелье тысячелетия. А Габриэла пытается все уладить. Ну так как? Примешь на грудь подарочек от нашей любезной Брухи?
– Нет, – говорю я. – Я свою часть сделки не выполнил. Она ничего мне не должна, потому что камень я не принес.
– Ах, – вздыхает Дариус. – А знаешь, сделки – очень забавные штуковины. Нужно обращать внимание на формулировки. Например, она предлагала тебе найти способ не разлагаться без необходимости поедать сердца. – Он тычет пальцем в коктейль. – А это, друг мой, сделано из человеческих сердец. Она свою часть сделки тоже не выполнила. Хотя, похоже, тебе это вовсе и не нужно. – Он наклоняется через стойку, подмигивает и хлопает меня по груди.
По опыту знаю, что сейф – это всего лишь сейф. Перед тем как уехать с автосвалки, я каким-то обломком продрал дыру у себя в груди и засунул камень прямо под ребра. Там ему тепло и уютно, а я чувствую себя намного лучше, чем за все то время, что хожу трупом.
– Может быть, нам с тобой стоит это обсудить, – говорю я.
– Может быть. Чтоб ты знал, эта штука внутри тебя не очень-то надежно скрыта от чужих глаз. С другой стороны, мало кто из нас может ее увидеть. В общем, у меня есть для тебя предложение. Изволишь выслушать?
– Я весь внимание.
– Я никому не говорю о твоем, м-мм, внутреннем украшеньице. Но, видишь ли, так может статься, что мне все-таки захочется. А когда этот день наступит, единственное, что может заставить меня держать мой дурацкий язык за зубами, – это некий стимул. Ну, скажем, какая-то услуга. Сечешь, о чем я, покойничек?
– Стараюсь. Ты никому ничего не говоришь. Ни малейшего, мать его, намека. Никогда. А я тебе за это оказываю услугу. Ничего не пропустил?
– Нет-нет, все верно. Коротко и по сути. Так как? Договорились? – Он протягивает мне мясистую лапу.
И что тут, блин, такого? Ну серьезно? Ни к чему мне, чтобы кто-то знал, что камень торчит во мне. Даже Габриэла. От этого только проблем прибавится, которые мне на хрен не нужны.
Ну, сделаю я какую-то работу для Дариуса. Я всю жизнь на кого-то работаю.
– Договорились.
Мы пожимаем друг другу руки, и опять я слышу тот самый несуществующий звук, который скрепляет сделку.
– Наверное, тебе все же стоит выпить коктейль. Подозрений меньше будет. Не хотелось бы говорить нашей юной мисс, что ты отказался от подарка. Вдруг еще что-нибудь заподозрит.
Дельная мысль. Я пью до дна. Неплохо.
[[39]Олтон Гленн Миллер (1904-1944) – американский тромбонист, аранжировщик, руководитель одного из лучших свинговых оркестров (конец 1930-х – начало 1940-х годов) – оркестра Гленна Миллера.]