— Мурад, да поднимись ты поскорее, полюбуйся на неё, стройную, как тополь, и красивую, как луна!
Я бы давно взлетел на дувал, если бы не боялся подвоха. От Рахмата всякого можно ожидать. Я не спеша поднялся по лестнице. Глянул во двор и от разочарования чуть не скатился вниз. Никакой девочки там не было. И цирка тоже не было. Просто там у кучи мусора возился какой-то мальчишка.
— С кем ты разговаривал, Рахмат? — удивился я. — И кого ты хотел мне показать?
— Да вот эту девчонку, кого же ещё, — сказал Рахмат и опять кинул кусок глины в мальчика. — Ты только полюбуйся, как ловко подметает!
Мальчик даже не глянул в нашу сторону, будто нас и не было. А Рахмат продолжал подмигивать и кривляться.
Мальчик притащил ведро и высыпал в него сор.
У меня пропал всякий интерес. Я уже хотел спуститься, когда мальчик прислонил веник к дереву и медленно, будто нехотя, направился к дувалу. Он был очень худой и оттого казался длиннее, чем на самом деле. И ещё на тонкий нос его были насажены круглые, в железной оправе очки.
Он подошёл совсем близко к дувалу и долго разглядывал нас большими и очень грустными глазами.
Мне отчего-то стало не по себе.
— Ну чего уставился, людей не видал, что ли! — крикнул хриплым голосом Рахмат.
Мальчик как-то изменился, стал будто меньше.
— Не видал, — тихо ответил он, — таких не видал.
Помолчал, потом обиженно спросил:
— Почему вы меня дразните? Я ведь вам не мешаю.
Мы не ответили.
— Если нужно, вы можете прийти ко мне в любое время, — сказал мальчик в очках, — а через стенку к чужим подглядывают только враги.
Рахмат так и подскочил на месте.
— Чего сказал! Это я-то враг?
Мальчик посмотрел на него и замигал глазами.
— Я тебе сейчас покажу, очкарик! — взвыл Рахмат. — Это меня-то ты назвал врагом?
Рахмат иногда взрывается как порох, только он не любит драться. Любит, когда его успокаивают.
Я поймал его за рукав.
— Да брось ты! — сказал я.
— Не слышишь, врагом меня обозвал!
— С чего это ты взял? Не обзывал он тебя. Он просто к примеру сказал.
— Если бы ты не удержал, я бы ему показал, — мрачно заявил Рахмат и спустился вниз.
Мы отнесли лестницу на место.
— Кто это такой? — спросил я просто так. А вообще-то я догадывался, что очкарик — сын геолога.
— А! — сплюнул сквозь зубы Рахмат. — Я его и знать не хочу, девчонку эту. Позавчера он посуду мыл, вчера картошку чистил, а сегодня — ты сам видел — двор подметает. Как полезу на айву, так всегда вижу — девчачьими делами занимается.
Рахмат опять презрительно сплюнул.