Лёля принесла свою Маринку и целлулоидного пупса, и у неё тоже стало двое детей.
Игорёк закричал:
— Я тоже буду мама! У меня будет дочка слон!
Нина рассмеялась:
— Какая же ты мама? Ты — папа. А слон будет твой сыночек. Где он, этот слон?
Ната покосилась на Лёлю. Лёля нахмурилась и расправила на Маринке платье.
Тогда Ната села перед Игорьком на корточки, взяла его за руку и стала уговаривать:
— Зачем тебе слон? Возьми своего Мишку. И ещё моего. Смотри, какие у тебя будут два хороших мохнатеньких сыночка.
Но Игорёк заплакал:
— Хочу, чтобы слон-сыночек!
И до того разошёлся, что ногами затопал.
Нина даже испугалась:
— Да дайте вы ему скорей слона! Как расплакался, бедненький! Маленький мой, не плачь! — И она стала гладить Игорька по голове. — Ната, найди же слона!
— Лёля… я принесу слона? — неуверенно спросила Ната.
— Нельзя! Слон мой. Не дам! — отрезала Лёля.
Игорёк пуще разревелся. Он отталкивал от себя Нину и Нату. У Нины от недоумения глаза округлились.
— Почему ты ему не даёшь, Лёля? — спрашивала она. — Неужели тебе не жалко, что он плачет? Да что это за слон такой особенный, что его нельзя дать Игорьку?
Лёля надула губы и молча, стала перевязывать ленточку в Маринкиных волосах. Вместо неё ответила Ната:
— Он совсем мягкий, слон, и не разобьётся. У него хобот длинный. Игорёк его любит, а Лёля ни за что не даёт.
В коридоре послышались торопливые шаги. В дверях появилась мама. За ней Нинина мама идёт, а позади всех бабушка шаркает широкими домашними туфлями.
Мама кинулась к Игорьку.
— Что такое? Что с тобой?
А Игорёк ревёт во весь голос и сквозь слёзы говорит что-то непонятное. Только два слова можно разобрать: «слон» да «сыночек».
— Лёля ему слона не даёт, — объяснила Ната.
— Ох уж этот слон! — с досадой воскликнула мама. — Лёля, стыдись! Перестань, Игорь, а то отшлёпаю!
Она подхватила Игорька на руки и, сердито посмотрев на Лёлю, унесла его в столовую.
Нинина мама ушла за ней.
Бабушка повздыхала и позвала:
— Идёмте, девочки, чай пить.
После чая Нинина мама заторопилась домой. Так и не поиграли в дочки-матери.