Легенды. Предания. Бывальщины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бросает топор Федот и ту землю называет Федотьево.

Нашел себе место и Петр — село Петровичи.

И стали они жить в своих селах. Каждое село друг от дружки в семи верстах находится (…).

Сами-то мы — ромашенски, а допрежь рязанскими были. Прабабушка наша на стороне похоронила прадеда и затосковала. Прадед-то и начни каждую ночь к ней полетывать. Она было от него и так и сяк, да от нечистой силы не скоро отвяжешься. Сошлись к ней на совет добрые люди и присоветовали уйти на вольницу. Она подобрала своих четверых сыновей и пришла в нонешнее Ромашкино, слыхали, может, такое село. Тогда Бузулука-то еще не было.

При жизни прабабушки в восьми верстах от села высилась одинокая гора Шихан. На нее ни въехать, ни взойти, так круты ее бока. В детстве мы хаживали на Шихан и ползком на четвереньках взбирались на ее вершину, и то только с одной, с восточной, стороны. Опричь ни с какой не взберешься.

Слыхали мы от стариков, что Шихан-гора не природная, а сложена руками человеческими из камня-дикаря. Внутри она полая. Если постукать ломом по боку, то Шихан загудит, как пустая бочка или барабан, а внутри зашипит по-змеиному (…).

Прадеды и прапрадеды — те из лесу. От Яренги недалеко Островисто озеро — там и жили.

Мне дедушка рассказывал так: было два брата, их в солдаты угнали. А раньше солдатчина — двадцать пять лет, они и удрали из Красного Бора, из-под Архангельска. Они вот поселились в суземке. Они там себе сделали избенку, накопали полей, начистили пожен. Достали себе сестру, откуда бежали. Вот и жили втроем, не знаю, сколько годов.

Крестьяне здешние хлеб им продавали сначала, а потом уж, как стали сеять, снимать и молотить, у крестьян не покупали. Там они и рыбу ловили в озерах, охотились, потом две коровы завели, бык был очень большущий.

Вот и вздумали, значит, в деревню выйти. Один вышел в Яренгу брат, а другой с сестрой — в Лопшеньгу. Их стали спрашивать:

— Какая фамилия у вас?

Один говорит:

— Я Ярыгин.

А другой, в Яренге, сказал:

— Не знаю, меня бог дал.

И потому прозвали Богданов. Они поженились, и вот от них и пошел род. Ярыгинские не расселяются, а Богдановых-то, тех много в Яренге.

У нас еще горшочек есть, оттуда, из лесу, принесен. И все живет, бабушка Марья олифу парила.

(…) Деды наши говорили, говорили. Это там выше еще есть деревёнка маленькая, там уже почти не живут, да, не живут никто. Первый житель вот там-то и был, Распутин, да, Распутин.

А здесь второй какой-то поселился край реки. И вот оттуда принесло помяло, печку которым пахать. Дак вот так сказывали, что тогда только надумали, что надоть идти и искать край реки, где-то что-то есть (…).

Первый дом был в Иломанче. И здесь был дом. Здесь тоже был, только неизвестно, в котором месте, где-то был здесь, в Ладвы, но на котором месте — не знаю.

И вот нашлись, стали два соседа здесь (…).

Раньше было это ничего — лес. Жили две деревни, Бутка да Дудка, друг дружки они не знали. Потом завели куриц, да петухи закукарекали. Они и послушивают:

— Ох, там есть жители, петухи поют. Сходим-ка…

Пришел Бутка к Дудке.

— Здравствуй, дедушка!

— Здравствуй!

— Как поживаешь?

— Да ничего!..

— А ты далеко ли живешь?

— Да я вот тут недалеко, ельником шел-шел да на петуха на твоего пришел.