Миг возмездия. Невидимый спаситель. Загадка планеты гандов. Сквозь дремучий ад: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Профессор сложил вырезки в ящик, погасил свет и вернулся на свое место.

— Сила бывает различной. Илга Кирпс — витоновский гибрид. А сверхчувственное восприятие — чисто витоновское качество.

— Что?!! — Грэхем напрягся, пальцы его впились в ручки кресла.

— Чисто витоновское свойство, — невозмутимо повторил Бич. — Илга Кирпс — плод весьма удачного эксперимента, поставленного витонами. Ваш случай менее впечатляет — возможно, потому, что операцию провели внутриутробно.

— Внутриутробно? Да вы что, действительно, думаете…?

— Я давным–давно вышел из возраста, в котором говорят не то, что думают, — заверил его Бич. — И говоря “внутриутробно”, имею в виду именно это. А еще прибавлю: не будь этих “сатанинских солнышек”, мы понятия не имели бы о многочисленных осложнениях при беременности и родах. Неудачные роды — вовсе не простой несчастный случай, как полагают!.. Я допускаю даже, что временами беспомощные, бесчувственные, ни о чем не подозревающие жертвы подвергались и подвергаются искусственному оплодотворению. Витоны постоянно вмешиваются в нашу жизнь, ставят на нас — космических подопытных животных — тончайшие хирургические эксперименты.

— Но зачем, зачем?

— Чтобы выяснить, можно ли привить человеку витоновские качества. — Мгновение помолчав, Бич добавил: — А зачем люди обучают тюленя — жонглировать, попугая — ругатьея, обезьяну — курить папиросы и кататься на велосипеде? Зачем пытаются выводить на арену говорящих собак и заставляют слонов проделывать дурацкие фокусы?

— Понимаю, — угрюмо согласился Грэхем.

— Здесь еще тысячи вырезок, повествующих о людях, наделенных нечеловеческими способностями, страдавших неестественными или прямо-таки сверхъестественными отклонениями от нормы, о жутких уродах, которых либо тотчас умерщвляли, либо скрывали подальше от посторонних глаз. И о многих других… Помните случай с Дэниэлом Данглассом Хоумом — тем самым, вылетевшим, словно птица, из окна второго этажа, на глазах у остолбеневшей публики? Это документально подтвержденный случай левитации — а ведь именно так передвигаются витоны! Прочитайте “Триумф чародея” — там как раз говорится о Хоуме. Он обладал и другими загадочными способностями, не присущими человеку. Да только ни человеком, ни чародеем не был. А был витоночеловеком!

— Силы небесные!

— Каспар Хаузер, человек ниоткуда, — как ни в чем не бывало продолжал Бич. — Но из ничего возникает лишь ничто, — значит, Хаузер, как и все прочие, где-то родился. Надо полагать, в витоновской лаборатории… А вот происшествие обратного свойства… Бенджамен Бэтхерст, чрезвычайный посол Великобритании в Вене. 25 ноября 1809 года обошел упряжку лошадей, скрылся из виду — и пропал бесследно.

— Связи не вижу, — возразил Грэхем. — Какого дьявола эти сверхчудовища заставляют людей исчезать?

Даже в темноте он почувствовал; Бич усмехается — холодно и злобно.

— А какого дьявола студенты–медики заставляют исчезать бездомных кошек? Из каких ни о чем не подозревающих болот исчезают лягушки, которых потом препарируют? Зачем в моргах вываривают трупы неопознанных бродяг, делают их лакированными скелетами, наглядными пособиями?

— Бр–p-p! — поежился Грэхем.

— Исчезновение — помилуйте! — да это же обыденная история. Что, например, приключилось с экипажем “Марии Целесты”? Или с командой “Розали”? Быть может, они оказались подходящими лягушками в недальнем болоте? А что произошло с “Уаратой”? И человек, передумавший в последнюю минуту плыть на “Уарате” — не был ли наделен сверхчувственным восприятием? Или получил неслышное предупреждение, поскольку лягушкой оказался неподходящей? Что делает одного подходящим, а другого — нет? Почему первый ходит всю жизнь, сам того не сознавая, под дамокловым мечом, а второй мог бы невозбранно наслаждаться покоем? Неужели существует неуловимое различие, означающее: этот обречен, а тот останется невредимым?

— Время покажет.

— Время! — презрительно фыркнул Бич. — Быть может, уже миллион лет мы таскаем дьявола на горбу, и только сейчас начинаем понимать, в чем дело. Гомо сапиенс! — человек попираемый! — Он что-то пробормотал и продолжил: — Сегодня утром я изучал один случай, разгадать который не могут вот уже восемьдесят лет. Подробности напечатаны в лондонской “Ивнинг Стандард” за 16 мая 1938 года и в “Дейли Телеграф” — несколькими днями позднее. Судно Англо–Австралийской Линии водоизмещением 5.466 регистровых тонн исчезло в один миг. Современный, надежный корабль, спокойное море. И вдруг — ни корабля, ни тридцати восьми человек экипажа. Испарились посреди Атлантики, в пятидесяти милях от других судов; а незадолго до этого отбили радиограмму, подтверждавшую: все в полном и совершенном порядке. Куда они, спрашивается, подевались? И где сейчас большинство из тех тысяч, которых годами не может обнаружить Бюро Розыска Пропавших Без Вести?

— Спросите что-нибудь полегче. — Грэхем томительно всматривался в сторону скрытого тьмою экрана. Там, на расстоянии нескольких футов, он охраняет их, точно безмолвный часовой, — но способен лишь молниеносно предупредить о вторжении. Обороняться нужно будет самим.

— Я тоже не знаю, признался Бич. — И никто не знает. Единственное, что можно сказать, их захватили силы, присутствие которых мы лишь понемногу начинаем замечать, — силы неведомые, но ни в коем случае не сверхъестественные. А зачем захватили — остается лишь гадать. Люди исчезали с незапамятных времен, исчезают ныне, будут исчезать и впредь. Возвращались единицы — те, кого потом распинали, жгли на кострах, расстреливали серебряными пулями, закапывали, хорошенько посыпав чесноком, — а в новейшие, менее варварские времена, прятали в сумасшедших домах.

— Может быть, — скептически заметил Грэхем. — Всякое бывает.

— Всего месяц назад стратоплан Нью–Йорк — Рио-де–Жанейро скрылся в облаках над Порт–оф–Спейном, что на острове Тринидад, — и пропал. Тысячи глаз наблюдали его, секунда — и никакого следа. А девять месяцев назад точно так же исчез новый лайнер, летевший из Москвы во Владивосток. Тоже никаких сведений. Долгая череда подобных происшествий началась еще на заре аэронавтики.

Припоминаю некоторые.

— Что случилось с Амелией Эрхард и Фредом Нунаном, с лейтенантом Оскаром Омдалом, с Брайсом Голдсборо и миссис Ф. У. Грейсон, с капитаном Теренсом Талли и лейтенантом Джеймсом Меткалфом, с Нангессером и Коули? Возможно, кто-то из них и потерпел крушение, но остальные — ни в коем случае. Их похитили, как похищают уже давно: поодиночке, группами — оптом, так сказать.

— Нужно предупредить человечество, — торжественно изрек Грэхем. — Открыть людям глаза.

— Полагаете, кому-то удастся предупредить, открыть миру глаза — и уцелеть? — язвительно спросил Бич, — Знаете, сколько таких несостоявшихся благодетелей уже сомкнули уста и улеглись в могилу? И скольких еще витоны столь же успешно утихомирят навеки? Чтобы сказать — надо сперва подумать, подумать — значит выдать себя, выдать себя — значит погибнуть, ничего не сказав. Даже здесь, в укромном убежище, бродячий невидимка может нас обнаружить, подслушать и покарать за то, что чересчур много знаем. Это — плата за неумение таиться. Витоны безжалостны, совершенно беспощадны — судите хотя бы по тому, как они взорвали к чертовой матери целый Сильвер Сити, лишь проведав, что нам удалось запечатлеть их на фото.

— И все равно, человечество следует предупредить, — упрямо твердил Грэхем. — Может быть, во многой мудрости многая печаль, но зато знание — сила. Человечество должно знать своих угнетателей, чтобы сбросить иго!

— Прекрасно сказано! — отозвался профессор е насмешкой. — Восхищен силой вашего духа, да только сила духа — еще не все. Вы слишком мало знаете сами! Поймите же, то, что вы предлагаете, — невыполнимо!

— Я для этого сюда и явился, — возразил Грэхем, — побольше понять. И если уйду, не постигнув источника мудрости, вина ляжет исключительно и единственно на вас. Откройте мне все, что можете, все, что известно вам самому, — о большем и просить не стану.