Шомут: Склад работал больше четырех лет. И все это время не было никаких искр.
Томас: К чему вы клоните?
Шомут, с ударением: Вы сами признали, что в этом районе разгуливают более четырехсот Юстасов, которые могут сделать все, что угодно.
Томас, тоном неподкупного патриота: Я ничего не признавал, и вообще больше вы от меня ничего не услышите.
Шомут: Этот ответ подсказал вам ваш Юстас?
Молчание.
Шомут: Если ваш Юстас здесь, можно ли с вашей помощью его допросить?
Ответа не последовало.
Выключив запись, комендант сказал:
— Вот такие дела. Восемь других офицеров–землян сказали примерно то же самое. Остальные попытались скрыть факты, но, как вы уже слышали, у них ничего не вышло. Сам Зангаста прослушал запись, он всерьез озабочен сложившейся обстановкой.
— Пусть не берет себе в голову, — посоветовал Лиминг.
— Почему?
— Потому что это все подстроено. Мой Юстас подговорил их Юстасов, вот и все.
Лицо коменданта так и вытянулось.
— Когда мы с вами виделись в прошлый раз, вы уверяли, что без помощи Юстасов никакого сговора быть не может… Но теперь уже все равно.
— Я рад, что вы, наконец, разобрались, что к чему.
— Не будем зря терять времени, — нетерпеливо вмешался Паллам. — Все это не имеет никакого значения. Доказательства, которые подтверждают ваши слова, достаточно убедительны — как бы мы к ним не относились.
Получив подсказку, комендант продолжал:
— Я сам провел кое–какое расследование. В течение двух лет у нас бывали мелкие неприятности с ригелианами, но ни одной действительно серьезной. И вот, после того, как вы появились, произошел массовый побег. Вероятно, он был запланирован задолго до вашего появления. Но тем не менее, случился вскоре после него, да еще при обстоятельствах, наводящих на мысль о посторонней помощи. Спрашивается, откуда пришла поддержка?
— Понятия не имею, — многозначительно сказал Лиминг.
— Восемь моих охранников, постоянно оскорбляя вас, вызвали враждебное к себе отношение. Из них четверо лежат в госпитале с тяжелыми ранениями и еще двух отправляют на передовую. Думаю, что рано или поздно двое остальных тоже попадут в беду — это только вопрос времени.
— Эти двое взялись за ум и заслужили прощения. С ними ничего не случится.
— Неужели? — Комендант был явно удивлен.
Но Лиминг продолжал:
— Я не могу дать таких же гарантий тем, кто убил беглецов, их офицеру или начальнику, приказавшему расстрелять беззащитных пленников.
— Мы всегда расстреливаем сбежавших заключенных. Это давнее правило, необходимая мера устрашения.
— А мы всегда расправляемся с палачами, — отпарировал Лиминг. — Это тоже давно установленное правило и мера устрашения.
— Говоря “мы” — вы имеете в виду себя и вашего Юстаса? — спросил Паллам.
— Да.
— А какое вашему Юстасу до этого дело? Ведь жертвы-то не земляне. Просто горстка буйных ригелиан.