— А ты чем занимаешься?
— Я бухгалтер в фирме «Инко». Мне предлагали замом главбуха, но я отказалась — зарплата почти такая же, а ответственность гораздо больше, а потом Татьяна Савельевна говорит, что лучше сейчас все снизу досконально узнать, чтобы потом можно было на любой вопрос знать ответ, а то у нас была экономист — не знала, на какой счет хозрасходы списывать.
Что бы такое у нее спросить по профилю?
— А сложно годовой баланс сдавать?
— Если в течение года бухгалтерия велась аккуратно, то не очень. Тут ведь еще многое от налоговой зависит.
— Понятно. Пойдем сегодня куда-нибудь?
— Куда это «куда-нибудь»?
— В кино.
А ходят ли сейчас в кино?
— Я не знаю.
— Ты во сколько заканчиваешь работать?
— В пять, но я не знаю.
У Георгия Григорьевича было шумно. Я потолкался около стола играющих в карты, перекинулся парой фраз со знакомыми и хотел уже незаметно исчезнуть, как Георгий Григорьевич поманил меня пальцем:
— Витек! Прокатись с Толиком до Лени Коромыслова, а потом, как обычно, по всем точкам…
Не хватало мне еще Толика, вообразившего месяц назад, что я сплю с его толстой, вечно пьяной женой Алисой.
— Но…
— Надо, Витек, надо.
— Мне до шести хотелось бы освободиться.
— Освободишься. Толик, вы успеете до шести?
— Нет.
— Я же говорил, что успеете. Ну с богом.
Толик нахмурился и, ни с кем не попрощавшись, вышел.
— Догоняй, Витек, — «форд» — голубой металлик.
Моя левая нога едва успела коснуться днища автомобиля, а правая оторваться от асфальта, как То лик до упора вдавил педаль газа. Какое-то время моя правая нога висела в воздухе, а рука держала открытую дверцу, но, в конце концов, оба моих ботинка оказались на резиновом коврике, а дверку я нечаянно, не со зла, прикрыл так, что испугался возможному выпадению лобового стекла.
Ноздри Толика слегка затрепетали.
— Ты не расстраивайся, я знаю, почему ты так медленно трогаешься — у тебя диск сцепления износился или где-то тросик заедает.
Теперь у меня есть товарищ, на которого всегда можно положиться и, чтобы не случилось, он всегда придет мне на помощь.
Леня Коромыслов рубил дрова. Старая всклоченная сука выползла из скособоченной конуры, коротко тявкнула и упала на правый бок. Жена Люба вышла на крыльцо, обтерла подолом песочный чемоданчик и протянула Толику:
— Может, посидим немного?
Леня Коромыслов бросил топор в полено: