Дипломатия в годы войны (1941–1945): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Какие обязательства налагала Декларация об освобожденной Европе на участников Крымской конференции – СССР, США и Англию? Как известно, правительства этих трех держав договорились между собой согласовывать свою политику «в деле помощи народам, освобожденным от господства нацистской Германии, и народам бывших государств – сателлитов оси в Европе при разрешении ими демократическими способами их насущных политических и экономических проблем». Далее декларация указывала и конечную цель, которую имело бы перед собой переустройство политической и экономической жизни освобожденных стран. Это переустройство «должно быть достигнуто таким путем, – говорилось в декларации, – который позволит освобожденным народам уничтожить последние следы нацизма и фашизма и создать демократические учреждения по их собственному выбору». Предвидя немалые трудности на пути осуществления этих задач, участники Крымской конференции договорились и о том, что если, «по их мнению, обстоятельства этого потребуют (курсив мой. – В.И.)», правительства трех держав будут помогать освобожденным народам: «a) создавать условия внутреннего мира; b) проводить неотложные мероприятия по оказанию помощи нуждающимся народам; c) создавать временные правительственные власти, широко представляющие все демократические элементы населения и обязанные возможно скорее установить путем свободных выборов правительства, отвечающие воле народа; и d) способствовать, где это окажется необходимым, проведению таких выборов»[826].

Из Крымской декларации, однако, отнюдь не вытекало, что правительства СССР, США и Англии брали на себя обязательства принимать участие при создании любого временного правительства во всех освобожденных странах. Наоборот, в решении Крымской конференции такие действия правительств трех держав были обусловлены особыми обстоятельствами; эти решения не ограничивали инициативы освобожденных народов, которые и сами могли бы решить важнейшие вопросы демократического переустройства своих стран. Эту существенную оговорку Декларации об освобожденной Европе американская дипломатия решила игнорировать и представить дело таким образом, будто в соответствии с решениями Крымской конференции правительство США получило право беспрепятственно вмешиваться во все вопросы внутренней жизни стран Восточной Европы.

Каковы же те обстоятельства, при которых правительства трех держав обязаны были совместно помогать освобожденным народам? Из текста и духа крымской Декларации об освобожденной Европе совершенно ясно вытекало, что такая помощь должна была быть оказана лишь в тех случаях, когда возникала опасность, что тот или иной освобожденный народ по тем или иным причинам не сможет ликвидировать остатки фашизма и создать демократические учреждения по своему собственному выбору. В противном случае такое действие не имело бы никакого оправдания и представляло бы собой не что иное, как грубое вмешательство во внутреннюю жизнь освобожденных народов и нарушение принципов, торжественно провозглашенных союзниками в период войны.

Если обратиться к существу вопроса, то есть к положению дел в Румынии и Болгарии в 1945 году, то следует признать, что обстоятельств, наличие которых требовало бы совместных действий трех держав по созданию временных правительств, не было там и в помине. С образованием правительства Отечественного фронта в Болгарии в сентябре 1944 года и демократического правительства во главе с П. Гроза в Румынии в марте 1945 года был нанесен сокрушительный удар по остаткам фашистской реакции в этих странах. Правительства Болгарии и Румынии представляли собой широкие коалиции всех крупнейших демократических партий и организаций этих стран, участвовавших в борьбе против реакционных диктатур Антонеску и царя Бориса. С первых же дней своего существования они провели ряд важнейших демократических преобразований, в том числе аграрную реформу, национализацию крупных отраслей промышленности, чистку государственного аппарата и ряд других. Болгария и Румыния честно и добросовестно выполняли соглашения о перемирии. Таким образом, правительство США не имело никаких оснований для постановки вопроса о румынском и болгарском правительствах ни по существу, ни формально, и поэтому советская делегация отклонила американское предложение. В меморандуме по этому вопросу Советское правительство обратило внимание правительства США на то, «что в Румынии и Болгарии, также как в Финляндии и Венгрии, за время, протекшее с момента подписания правительствами указанных государств соглашения о капитуляции, имеется должный порядок и действует законная власть, пользующаяся авторитетом и доверием этих государств». В меморандуме также указывалось, что правительства указанных государств добросовестно выполняют обязательства, принятые по акту о безоговорочной капитуляции. Что же касается Румынии и Болгарии, то они внесли серьезный вклад в борьбу против немецко-фашистских войск своими вооруженными силами, выставив против общего врага по 10-12 дивизий. «При таких обстоятельствах Советское правительство, – говорилось в меморандуме, – не видит никаких оснований для вмешательства во внутренние дела Румынии и Болгарии»[827].

С учетом этого Советское правительство предложило «восстановить в ближайшие дни дипломатические отношения с Румынией, Болгарией, Финляндией, Венгрией, так как дальнейшее промедление в этом отношении не находит себе оправдания». Постановка Советским правительством вопроса о дипломатическом признании правительств этих стран была полностью обоснованной и своевременной. Ведь к моменту Потсдамской конференции три ведущие державы антигитлеровской коалиции восстановили дипломатические отношения с рядом временных правительств, в том числе, например, с правительством Италии.

В последующих своих предложениях американская делегация сняла требование о реорганизации правительств Румынии и Болгарии. Однако США и Англия по-прежнему отказывались признавать эти правительства. Они также настаивали на том, чтобы предстоявшие в ту пору в Италии, Греции, Болгарии, Румынии и Венгрии выборы были проведены под наблюдением трех держав. В одном из документов, представленных делегацией США на конференции, предусматривалась поддержка просьбы о принятии в члены ООН Италии, нейтральных государств, а также всех других государств в соответствии со статьей IV Устава, но ничего не говорилось о приеме в ООН Румынии, Болгарии, Венгрии и Финляндии[828].

В неразрывной связи с политикой США и Англии в отношении стран Восточной Европы находилось и другое американское предложение – об изменении условий перемирия с Италией. Делегация США, поддержанная английской делегацией, стремилась противопоставить Италию другим бывшим союзникам гитлеровской Германии. Выделяя ее из числа бывших вражеских государств, авторы указанного предложения пытались представить Италию, в которой в ту пору хозяйничали английские и американские оккупационные власти, в качестве образца демократии, которому должны следовать и остальные государства.

«Впечатление получается такое, что здесь создается искусственное деление, – говорил Сталин на конференции, – с одной стороны – Италия, положение которой облегчается, а с другой – Румыния, Болгария, Венгрия и Финляндия, положение которых не предполагается облегчить… В чем, собственно, у Италии имеется больше заслуг по сравнению с другими странами? Единственная ее «заслуга» заключается в том, что Италия первая капитулировала. Во всем остальном Италия поступала хуже и нанесла больший вред, чем любое другое государство-сателлит»[829].

Советская делегация твердо и последовательно добивалась того, чтобы исключить возможность дискриминации Болгарии, Венгрии, Румынии и Финляндии. В конце концов было принято компромиссное решение – «О заключении мирных договоров и о допущении в Организацию Объединенных Наций». Хотя в этом решении и говорилось о необходимости заключения мирного договора с Италией и признавались определенные успехи в развитии демократии в ней, вместе с тем в том же параграфе подтверждалась необходимость заключения мирных договоров и с Румынией, Венгрией, Болгарией и Финляндией. «Три Правительства, – отмечалось в соответствующем разделе протокола, – каждое в отдельности, согласны изучить в ближайшее время в свете условий, которые будут тогда существовать, вопрос об установлении в возможной степени дипломатических отношений с Финляндией, Румынией, Болгарией и Венгрией до заключения мирных договоров с этими странами»[830].

Вскоре после Потсдамской конференции Советское правительство заявило о своем решении восстановить дипломатические отношения с Румынией (6 августа), Финляндией (6 августа), Болгарией (14 августа) и Венгрией (25 сентября).

Советскому правительству удалось, таким образом, добиться принятия на конференции решения, которое обеспечило благоприятные условия для развития народной власти в странах Восточной Европы и укрепления их международного положения. Вмешаться в процессы революционно-демократических преобразований в странах Восточной Европы Соединенным Штатам и Англии не удалось.

Подготовка мирных договоров с Италией, Болгарией, Финляндией, Венгрией и Румынией бьГла возложена на новый международный механизм – Совет министров иностранных дел (СМИД), – предложение о создании которого было внесено делегацией США. Этот орган должен был продолжать необходимую подготовительную работу по мирному урегулированию и обсуждать другие вопросы, которые по соглашению между участвующими в СМИД странами могли бы время от времени передаваться совету[31].

На Потсдамской конференции была определена и процедура работы Совета министров иностранных дел. При рассмотрении того или иного мирного договора, гоэорилось в решениях Потсдамской конференции, совет должен состоять из «членов, представляющих те государства, которые подписали условия капитуляции, продиктованные тому вражескому государству, которого касается данная задача». Было решено, что при обсуждении вопросов мирного урегулирования с Италией Франция будет рассматриваться как держава, подписавшая условия капитуляции Италии. Таким образом, в соответствии с принятым на Потсдамской конференции решением о подготовительной работе над проектом мирного договора с Италией должны были участвовать министры иностранных дел СССР, США, Англии и Франции, над проектами мирных договоров с Румынией, Болгарией и Венгрией – министры СССР, США и Англии и, наконец, над проектом мирного договора с Финляндией – министры иностранных дел СССР и Англии[831].

Польский вопрос

К моменту Потсдамской конференции в самой Польше произошли важные события. Летом 1945 года состоялось совещание между членами временного польского правительства и другими демократическими деятелями из самой Польши и поляков из-за границы, в результате которого было достигнуто соглашение. В нем, в частности, указывалось, что участники переговоров, «убежденные в том, что национальные достоинства и суверенитет польского государства требуют, чтобы польские дела решались самими поляками, достигли полного соглашения по вопросу о реорганизации Временного Правительства Польской Республики»[832]. 28 июня 1945 г. было сформировано временное правительство национального единства, а 5 июля оно было признано правительствами Англии, США и Китая.

В связи с этими событиями советская делегация предложила на конференции, чтобы правительства США и Англии прекратили бы всякие отношения с польским эмигрантским правительством и оказали ему содействие в немедленной передаче всей находящейся в его распоряжении собственности временному правительству национального единства.

В советском документе – проекте заявления конференции – признавалось также необходимым, чтобы все польские вооруженные силы были подчинены временному польскому правительству национального единства.

В результате дискуссии участники конференции сделали заявление по польскому вопросу, в котором, в частности, говорилось, что английское и американское правительства «приняли меры по защите интересов польского временного правительства национального единства – как признанного правительства польского государства – в отношении собственности, принадлежащей польскому государству, находящейся на их территориях и под их контролем, независимо от того, какую форму эта собственность имеет». Кроме того, давались гарантии, что польскому правительству «будут предоставлены все возможности для применения обычных юридических мер по восстановлению любой собственности Польского государства, которая могла быть незаконно отчуждена»[833].

Что же касается польских вооруженных сил, находящихся за рубежом, то в заявлении содержалось обещание трех правительств помочь новому польскому правительству «в деле облегчения возвращения в Польшу так скоро, как это фактически возможно, всех поляков, находящихся за границей, которые пожелают возвратиться в Польшу, включая членов польских вооруженных сил и торгового флота».

Наиболее остро на конференции происходило, пожалуй, обсуждение вопроса о западной границе Польши. Делегации США и Англии решили дать главный бой советской делегации по этому вопросу. Они временами намекали даже на то, что вся конференция может закончиться провалом, если не будет принято решение по этому вопросу, которое соответствовало бы их позиции.

Как же обстояло дело с западной границей Польши к моменту конференции? Известно, что на Крымской конференции было принято окончательное решение о советско-польской границе. Оно было органически связано с соглашением о том, что Польша должна получить существенное приращение территории на севере и на западе. Восточная граница Польши была проведена в точном соответствии с решением Крымской конференции. В этой связи возник целый ряд факторов, имевших жизненное значение для Польши (экономического, военного порядка, связанных с перемещением населения и т. д.), которые делали неотложным решение вопроса и о западной границе Польши. Руководствуясь дружественными чувствами к народно-демократической Польше и желая – оказать ей помощь в решении указанных проблем, Советское правительство передало в управление польским властям некогда принадлежавшие Польше территории, о которых, кстати говоря, в принципе шла речь и на Крымской конференции.

Дружественный шаг СССР по отношению к союзной Польше вызвал бурное возмущение американской и английской делегаций на Потсдамской конференции. Трумэн и Бирнс, Черчилль и Иден, равно как и сменившие последних Эттли и Бевин, всячески стремились изменить существовавшее положение в Западной Польше.

«Нам трудно согласиться с таким решением вопроса, поскольку никакой консультации по этому вопросу с нами не было проведено», – негодовал Трумэн. Ему вторил Черчилль: «Мы не считаем, что эта территория (Западная Польша. – В.И.) является территорией Польши»[834].

Советская делегация терпеливо объясняла причины, в силу которых Советское правительство считало необходимым передать уже в тот период освобожденные советскими войсками территории Западной Польши под управление временного правительства национального единства Польши. Она, в частности, указывала на то, что в ходе наступления советских войск подавляющая часть немецкого населения переместилась на запад. Кроме того, было указано на то, что большая часть предприятий в период, когда советские войска вступили на территорию Западной Польши, обслуживались иностранными рабочими – итальянскими, болгарскими, французскими, русскими, украинскими и другими, насильственно угнанными немцами со своей родины, которые, разумеется, были освобождены и вернулись в свои страны.

На одном из заседаний конференции Сталин признал, что американское и английское правительства предлагали Советскому Союзу не допускать польскую администрацию в западные районы Польши. «Мы этого не могли сделать, – объяснял Сталин, – потому что немецкое население ушло вслед за отступающими немецкими войсками на запад. Польское же население шло вперед, на запад, а наша армия нуждалась в том, чтобы в ее тылу, на той территории, которую наша армия занимала, существовала местная администрация… Поэтому мы пустили поляков»[835].

Явно передергивая факты, Трумэн попытался провести аналогию, заявив, что с таким же основанием Франция могла бы занять Саар и Рур, и «если мы отдадим Франции Саар и Рур, то что же тогда останется Германии?». На это глава советской делегации резонно ответил, что такой вопрос между союзниками вообще не обсуждался и на этот счет никаких решений не принималось, «а в отношении западной границы Польши есть решение – решение о том, что территория Польши должна получить приращения на севере и западе».

20 июля советская делегация вручила другим участникам конференции проект соглашения об установлении западной границы Польши по линии чуть «западнее Свинемюнде до реки Одер с оставлением г. Штеттина на стороне Польши, дальше вверх по течению реки Одер до устья реки Зап. Нейсе и отсюда по реке Зап. Нейсе до чехословацкой границы»[836].

Советская делегация настойчиво требовала, чтобы на обсуждение вопроса о западных границах Польши были приглашены представители польского правительства. Несмотря на первоначальные возражения со стороны делегаций Англии и США, представители народной власти Польши в конце концов были приглашены на конференцию и имели возможность подробно и аргументированно разъяснить точку зрения польского правительства о необходимости безотлагательного решения вопроса о польской границе как имеющего жизненно важное значение для судеб польского народа. Советская делегация поддержала требование польского правительства. Невзирая на доводы, представленные польской делегацией, США и Англия продолжали саботировать решение этого вопроса. Время от времени, обсуждая требования Польши и вопрос о признании польской администрации на западных землях, Трумэн настойчиво повторял, что нельзя допускать передачи территории до мирной конференции, причем американская делегация, по признанию Бирнса, воздерживалась и от обещания поддерживать на мирной конференции какую бы то ни было конкретную линию в качестве западной границы Польши[837].

«Игнорируя ялтинское соглашение о территориальной компенсации, – пишет Г. Колко, – Трумэн теперь настаивал на том, чтобы уточнения границ стали «предметом обсуждения на мирной конференции». Он, однако, не упоминал, что Вашингтон уже принял решение о том, что мирной конференции по Германии скорее всего не будет»[838].

По существу, антипольскую позицию занял на конференции и Черчилль, предложивший передать полякам западные земли Польши в значительно урезанном виде[839]