Приключения Рустема: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А я любил загорать...

На Тверском бульваре мы сели на скамейку. Я сделал вид, что читаю газету. Никто не обращал на нас внимания.

Мы тихо разговаривали.

— Дядя Яков, мне уже пора на фронт.

Я не видел его глаз, вероятно, он опустил голову. Тонкий прутик чертил на земле рельсы.

— А на какой? Ты думал об этом?

— Где трудно, туда...

Гитлер начинал летнее наступление.

Зима отбросила его от Москвы. И тогда, как обозленная собака, Гитлер бросился на Приволжье. Бросился жечь, убивать, рушить. Какое сердце не заболит, в каком сердце не родится ненависть, когда убивают твоих близких. Когда дороги, русские дороги с березками по обочинам, топчет безжалостный сапог смерти. Горит хлеб, горят деревни, улетают птицы...

— Ты поедешь на фронт, а там жарко. Там трудно, Рустем.

— Да.

Я подарил ему пистолет, когда мы вернулись домой. У него загорелись глаза. Он, как взрослый, пожал мою руку:

— Спасибо. Первых десять фашистов я убью от Вашего имени, дядя Яков.

Когда-нибудь, после войны, мы с тобой пойдем в кино, — сказал я. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось поговорить с ним как с простым мальчишкой — заядлым киношником и футболистом. — Сразу на два фильма сходим и мороженого наедимся. А потом куда? На стадион?

— Конечно, на стадион.

— А сейчас давай разберем пистолет. Ты должен знать его устройство.

Прошло не больше часа, и Рустем спрятал пистолет в карман. Он готов был стать бойцом. Он готов был в дорогу. Его глаза смотрели спокойно и я подумал о том, как рано пришлось ему стать взрослым, — мяч бы гонять да на солнышке загорать, да смеяться, да за птицей следить высокой. Но вот война подошла к порогу твоего дома...

Проводил я его до вокзала на машине. Не стану описывать, как прощался с ним. Будто в последний раз видел черные глаза, в последний раз держал его руку. Сказать бы ему слова особенные, потрепать по голове, но мы простились молча.

— Держись поближе к кухне в дороге, — сказал я. — С гвардейцами едешь.

Глаза улыбнулись.

— Постараюсь.

— Вот и все, иди в вагон. Дай обниму.

— Мать с отцом успокойте.

— Обязательно.

Вернувшись в Казань, я с головой окунулся в работу. Лишь изредка я думал: как он там? Кто с ним рядом? Не мерзнет ли по ночам? Что-то не пишет, не подкралась ли беда?

Наконец я получил письмо. Его принесли утром и секретарша удивилась, увидев, как я просиял — она привыкла видеть меня хмурым и, наверно, думала, что я и улыбаться-то разучился. Письмо было коротким.

Смотри-ка, — Расад, Рустем Асадуллин. Воюй, мой мальчик, остерегайся шальной пули, а когда война кончится...»

Два солдата

За поездом по верхушкам сосен катилось солнце. Оно уже занималось костром заката, когда эшелон прибыл на станцию. Быстро разгрузились, по широким настилам скатили машины, пушки. Было тихо. За дорогой начиналось поле. Ветер шел по кончикам поднявшихся колосьев, настороженный, едва приметный. Казалось, вот-вот сорвется он и упадет волнами на рожь.

По глухой тишине и стрекоту кузнечиков никак не верилось, что совсем недалеко проходит фронт, но из ржи смотрели в небо зенитки, а вокруг дороги чернели вывороченной землей воронки.