— Тогда, — решительно заявил Пиппин, — меня придется бросить в темницу или отправить домой в мешке. Иначе все равно убегу!
— Будь по-твоему, — неохотно уступил Элронд. — Итак, все решено — вас уже девять. Готовьтесь, через неделю — в поход.
Эльфы-кузнецы перековали меч Элендила. На клинке выбили герб: семь звезд между полумесяцем и лучистым солнцем. По всему лезвию вились охранные руны, ибо Арагорн, сын Араторна, отправлялся на войну к рубежам Мордора. Прекрасен был возрожденный меч: в его дивном сиянии мешались красноватые отблески солнца и холодные переливы лунного света. Эльфийские умельцы придали ему удивительную прочность и остроту, а Арагорн нарек его новым именем. Отныне меч звали Андрил, Пламя Запада.
Арагорн и Гэндальф почти все время проводили вместе: стараясь хоть в какой-то мере предугадать грядущие опасности, они подолгу корпели над картами дальних земель и пожелтевшими страницами древних хроник. Порой к ним присоединялся и Фродо, но особо в разыскания не вникал. Всецело положившись на куда более опытных путешественников, он предпочитал почаще видеться с Бильбо.
Вечерами хоббиты частенько сиживали в Каминном зале, где среди прочих преданий Средиземья им, как и обещал Арагорн, довелось-таки полностью услышать сказание о Берене, Лютиэн и овладении Сильмарилом. Днем, покуда Мерри и Пиппин болтались по окрестностям, Фродо с Сэмом все больше сиживали в маленькой каморке Бильбо. Старый хоббит читал им выдержки из своей (похоже, все еще далекой от завершения) книги, перемежая стихами, или заставлял Фродо рассказывать о дорожных приключениях, записывая каждое слово.
Забежал Фродо к дядюшке и утром последнего дня. Сэма не было, он в сотый раз проверял, все ли собрано в дорогу. Завидя племянника, Бильбо притворил дверь, вытащил из-под кровати деревянный сундук и, подняв крышку, стал шарить внутри.
— Твой-то меч тут, у меня, — бормотал старый хоббит. — Только ведь он сломан, сам знаешь. Хотел отдать его эльфам на перековку, да все как-то недосуг было, а теперь уж поздно. А куда в дорогу, да без меча? Знаешь что, возьми-ка ты мой.
Бильбо достал из сундука маленький, как раз по хоббитской руке, меч в потертых кожаных ножнах. Он потянул за рукоять, и комнатушка неожиданно осветилась холодным блеском отполированного клинка.
— Зовется он Жало, и уж поверь, не напрасно. Острющий… — Безо всякого видимого усилия Бильбо глубоко вогнал острие в деревянную балку.
— Бери, не пожалеешь. Мне-то он уже всяко не понадобится.
Фродо принял меч с благодарностью.
— И вот… — Бильбо извлек наружу небольшой, но с виду тяжелый сверток, — еще одна штуковина небось сгодится. — Он развернул старую материю, и на свет появилась свитая из мельчайших серебристых колечек, переливающаяся, подобно ледяной чешуе, кольчуга. Ворот ее украшали прозрачные самоцветы, пояс — вставки из хрусталя и жемчуга.
— Славная вещица, верно? — молвил Бильбо, любуясь тем, как мерцает кольчуга на свету. — Красивая, а пуще того — полезная. Гномья работа, мне ее Торин подарил. Собравшись уйти, я забрал ее из Мутеня: унес с собой все, что напоминало о давнем приключении, кроме, конечно, Кольца. Но она мне здесь ни к чему, так разве, поглядеть… Как наденешь, она совсем не тяжелая, двигаться ничуть не мешает.
— Так ведь это… — смущенно пробормотал Фродо. — Выглядеть-то в ней я буду как — не чудно ли?
— Э… — усмехнулся Бильбо. — Помнится и я, как ее увидел, то же самое подумал. Выбрось из головы, тебе ж не по Хоббитону в ней разгуливать. А еще лучше — надень под куртку, чтобы никто не видел. Давай, давай. Надевай, и никому ни слова. Пусть останется нашим с тобой секретом. Мне спокойнее будет. Она даром что тонкая, а попробуй пробей. Сдается мне, — тут голос старого хоббита упал до шепота, — ее не возьмет даже клинок Черного Всадника.
— Ладно, попробую, — неуверенно согласился Фродо. Бильбо помог ему облачиться в кольчугу. Когда племянник заправил ее в штаны и натянул сверху куртку, старый хоббит отступил на шаг и пригляделся.
— Никто ничего не заподозрит, — заверил он. — Пусть она принесет тебе удачу… — неожиданно Бильбо отвернулся к окошку и ни с того ни с сего принялся насвистывать какой-то мотивчик.
— Даже не знаю, как мне тебя благодарить, — растроганно произнес Фродо.
— А, брось… — Бильбо дружески хлопнул племянника по плечу и охнул, ушибив руку. — Экий ты твердый сделался! Какие уж там благодарности, хоббиты все должны быть заодно, а уж тем паче Беббинсы. Лучшее, что ты можешь для меня сделать, это не лезть без надобности на рожон и вернуться целым и невредимым. Я постараюсь закончить свою книгу к твоему возвращению, а там вместе и за новую возьмемся. Ты запоминай все, что приключится в пути, и ежели песни какие услышишь или там предания… — тут Бильбо умолк, снова отвернулся к окну и тихонько запел:
Шло к концу декабря, день стоял холодный и хмурый. Восточный ветер раскачивал сосны, что темнели на склонах холмов, и гулял меж облетевших ветвей садовых деревьев. Торопливо уплывали на запад рваные низкие облака. Выступать из Разлога спутникам предстояло в сумерках, ибо Элронд советовал хотя бы первое время идти ночами.
— Вам необходимо таиться, — напутствовал он. — У Саурона множество слуг, и вас будут высматривать во все глаза. Враг наверняка уже знает о поражении Всадников и исходит злобой. Скоро север наводнят его соглядатаи: и двуногие, и четвероногие, и крылатые. Так что остерегайтесь даже неба над головой.
Военного снаряжения с собой взяли немного: в пути предстояло полагаться на скрытность, а не на силу. Арагорн, вновь облачившийся в видавший виды буровато-зеленый плащ Следопыта, не стал брать никакого другого оружия, кроме Андрила. На поясе Боромира висел длинный меч, с виду походивший на Андрил, хотя и не столь прославленный. Помимо того у него были щит и боевой рог.
— Пусть трепещут недруги Гондора, когда его зов огласит ущелья, — промолвил воин и поднес рог к губам. Громовое эхо прокатилось по склонам, заставив всех в доме Элронда вскочить на ноги.
— А вот с этим поосторожнее, — сказал Элронд. — Убери рог, тебе не скоро доведется протрубить снова. Не раньше, чем окажешься у рубежей своей родины.
— Может, и так, — ответил гондорец, — я понимаю, что дальше придется идти крадучись, но этот звук всегда возвещал о моем выступлении в поход. Негоже воину начинать такое дело по-воровски.
Гимли, один из всех, открыто облачился в короткую стальную кольчугу, с виду довольно тяжелую, но ведь гномам нипочем любая ноша. К поясу он пристегнул боевой топор с широким лезвием. Леголас имел лук, полный колчан стрел и длинный кинжал в белых ножнах. Хоббиты вооружились мечами, прихваченными из могильного склепа, Фродо опоясался Жалом. О том, что на нем тоже кольчуга, он никому не сказал, благо со стороны было совсем незаметно. Гэндальф на сей раз не удовлетворился посохом, обычным оружием странствующего мага. У его бедра висел эльфийский клинок Гламдринг, точь-в-точь похожий на принадлежавший ему некогда Оркрист, что ныне покоился на груди Торина, погребенного в недрах Одинокой горы.
Попечением Элронда отряд был снабжен всем необходимым для странствий по зимнему бездорожью. Запасную теплую одежду — куртки и плащи, подбитые мехом, — снедь, одеяла и прочее снаряжение навьючили на пони, того самого, что проделал путь от Пригорья до Разлога. Только теперь никто не узнал бы в нем костлявого, полудохлого одра: конек отъелся, шкура его лоснилась — хоть сейчас Пивнюку на вывеску. Насчет пони поначалу были сомнения, но взять его настоял Сэм — сказал, что Билл (такую уж он дал ему кличку, не иначе как в память о прежнем хозяине) зачахнет с тоски, коли останется.
— Это ж такой умник, — нахваливал пони Сэм, — соображением так не скотинка, а чисто хоббит. Побудь он тут, у эльфов, подольше, так и заговорил бы, точно бы заговорил. Но я его и без слов понимаю. Как глянул он на меня, так глазенками и сказал, ну ровно господин Пиппин, прошу, конечно, прощения: «Коли ты, Сэм, меня не возьмешь, сам за тобою побегу». Зачем животину обижать, да и в дороге будет подспорье.
Обижать животину не стали: Билла зачислили в отряд. Выглядел он не в пример довольнее всех прочих, оно и понятно — не знал ведь, куда идет да зачем.
Сборы были закончены, прощальные слова сказаны, и спутники собрались у крыльца, поджидая задержавшегося Гэндальфа. Внутри, в огромном зале, полыхал камин, наполняя окна мягким золотистым светом. Бильбо молча стоял рядом с Фродо, зябко кутаясь в плащ. Арагорн сидел на ступенях, задумчиво опустив голову: что значил для него этот час, в полной мере знал, пожалуй, только Элронд. Фигуры остальных смутно угадывались в сгустившемся сумраке.