Где-то рядом. Всегда (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Густав Лемке сидел у себя на крылечке и курил небольшую изогнутую трубку. В неподвижном воздухе теплого летнего вечера далеко разносился аромат хорошего табака, приправленного ванилью и вишней. Густав наслаждался хорошей погодой, терпким вкусом табачного дыма и периодически бросал косые лукавые взгляды на Габи, которая возилась с "анютиными глазками" здесь же рядом в палисаднике, одетая в легкое платье, подчеркивавшее ее довольно объемные формы. В конце улицы показались Маша и Вал. Они явно шли с пляжа, о чем-то весело переговариваясь, Маша то и дело смеялась встряхивая непросохшими после купания волосами. Густав встал и помахал им рукой, а затем, вынув изо рта погасшую трубку, гаркнул:

Эгей, друзья! Заходите к нам, у нас с Габи сегодня на ужин отличный мясной пудинг!

- Гутен абенд! - крикнула в ответ Маша - Пудинг? Пожалейте наши стройные тела! К пудингу, нибось, пиво полагается!?

- А как же! Что за ужин без кружечки старого доброго темного... или светлого!? Вал, ты какое больше любишь?

Последнюю фразу Густав закончил не повышая голоса, так как Вал и Маша уже входили в низенькую деревянную калитку. Вал поднялся на крыльцо и ответил на крепкое, сердечное рукопожатие немца, а Маша пошла поздороваться с Габи и, расцеловавшись с подругой, стала с интересом рассматривать свежепересаженные цветы.

- О, я смотрю наши дамы нашли общую тему для беседы, - глаза Густава смеялись, - значит у нас есть время выкурить по трубочке. Вал, ты же куришь трубку?

- Вообще-то, раньше пробовал...

- Вот и отлично, пойдем-ка на террасу, у меня есть для тебя маленький Geschenk.

Войдя в дом, Густав подошел к массивному резному комоду и порывшись в одном из ящиков, протянул Валу изящную вересковую трубку.

- Нравится? Это тебе. Не благодари, я очень люблю делать подарки.

- Все равно спасибо...

Они не спеша набили трубки, раскурили, голубоватый ароматный дымок поплыл над столом. И Вал все-таки решился задать давно интересовавший его, но казавшийся бестактным и неуместным вопрос.

- Густав, только не обижайся, я не знаю, насколько эти темы у вас принято обсуждать...как ты сюда попал?

- Тема как тема, чего тут обижаться... А тебе действительно интересно? Что ж, слушай... - он посопел трубкой, собираясь с мыслями, - Так вот, родился я в 14-м году, в Мюнхене. Учился, себе, потихоньку, на инженера, по автомеханической части, потом работал на BMW, к политике склонности не имел, да и совсем ею не интересовался, если честно. А тут, бац - война, мобилизация, "Родина в опасности!" и все такое. Что делать, или на фронт, или под суд за уклонение идти. Пошел, то есть воевать за родину. Поначалу, вроде как все ничего было: ты, говорят, человек ученый, будешь у нас фельдфебель, бери человек двадцать народу и марш-марш, танки ремонтировать. И попали мы в Шестую Армию к Паулюсу, там и снабжение ничего было, кормежка, обмундирование - полный комплект, главное под бомбу или обстрел не попасть. Ваши танки расколошматят - мы вроде как, чиним. Приходилось, конечно и на поле боя ремонтировать, но поначалу редко; страшно конечно бывало, хотя, риск - дело благородное... Иногда и героизм проявляли. Через год дали лейтенанта и орден за доблестную службу...Всяко бывало, но ребята у нас были хорошие, спокойные и не пьяницы, местных не трогали и те к нам хорошо относились: где тебя подкормят, где сам поделишься, особенно с детьми, у многих ведь дома свои остались...Танцы устраивали, ваши девки - очень ничего, хотя наши - лучше... - Густав чуть усмехнулся, а затем, посерьезнев, продолжил: - А потом - Сталинград, сначала - все как обычно, а потом поступления техники прекратились, та что была - вышла из строя; раздали нам автоматы, повоюйте-ка ребята как пехота! Тогда, мне совсем худо стало - ну не могу я в живых людей стрелять! А откажешься - сразу к стенке поставят. Ну что делать, лупил в белый свет, как в копеечку. Тут - зима ваша жуткая, греться негде, одни руины, жрать нечего, друзей всех поубивало и такая тоска, и ведь что самое страшное, я на войну не просился, никто меня не спрашивал, сказали: "Ты солдат, офицер, а раз так, выполняй приказ!". А зачем? Ради чего? Многие не выдерживали, стрелялись, а я не мог - грех это. - Густав глубоко, с удовольствием, затянулся, выпустил к потолку голубую струйку дыма, - И вот как-то, уличный бой, сидим за какими-то обломками, отстреливаемся, патроны хм,.. бережем, тут пуля шальная вскользь по каске, сильно так приложила, падаю и пока еще не потерял сознание, думаю: "ну все, отмучился, слава Богу". А потом понимаю, что от этого не умирают, пуля на излете, сила не та, очнусь, и снова в бой... И так мне стало обидно, слов нет. Прям аж до смерти. И провалился в черноту. Очнулся - лежу на траве, как был, в шинели, сапогах, с автоматом. Лето кругом, тепло, птицы поют. Вижу - деревенька, я туда, а там уж люди встретили и все объяснили... Так и живу здесь. Освоился, язык выучил... Живем, брат.

Он замолчал, и они какое-то время молча сидели пуская дым к потоку. Затем, как бы очнувшись от воспоминаний, поглядел на Вала.

- А ты не здешний, так ведь? Это видно... Тебя Маша сюда вытащила? Ну дает девчушка! Хрупкая, тоненькая, а силища - просто невероятная. Помню дядюшка Ха́йнкоа ее привел, маленькая, в разорванной рубашонке, глазищами хлопает ничего еще толком не поймет... Ну, мэтр собрал нас, говорит, дескать принимайте новенькую, надо бы с домом помочь, обустроиться там и все такое. А я тогда вроде как одинокий был, ну подкатился к ней, мол fräulein, чего вам свой дом устраивать, хлопотно это, идите-ка вы лучше ко мне, вдвоем веселее. Так она мне в душу запала тогда. А она глаза подняла и так посмотрела, аж до печенок пробрало, и не в том дело, что там у нее случилось в прошлом, а просто свои у нее планы и я, Густав Ханс Лемке, в эти планы никак не вхожу. Что ж бывает, погрустил денек-другой, да чего толку горевать, нам это тут совсем ни к чему. А потом обжилась, пообвыклась... А скоро подружка к ней приехала издалека откуда-то, Габриэлла, я тогда понял: "Густав, это твой шанс!". Габи - она точно для меня создана. Так и живем - мы с Габи, а Маша вроде лучшего друга нам, только как бы родная. Сестра что ли...

Они помолчали какое-то время.

- Слушай, Густав, а не скучно вам тут - ни электричества, ни развлечений, народу мало совсем...

- Так ведь оно как: мэтр Хайнкоа обустроил тут все по своему вкусу, а весь этот прогресс ради прогресса тамошний, ему не по нутру. Не любит он, чтобы природу портили бездумно, спешку эту бестолковую, как в том мире была. Да и не так уж тут все просто устроено - ведь не на дровах готовим, есть источники энергии, оттуда берем помаленьку на хозяйственные нужды: готовка, там, стирка и все такое. Только не спрашивай, как все это устроено, не спец я в этом. Народу, тут ты верно подметил, у нас не много, но так, во первых, в город можно податься - там повеселее жизнь, а потом, людей мало, зато хорошие, не попадает сюда нечисть всякая. Да и Стражи приглядывают. Вот только больше нас становится, только когда мэтр лично кого приведет, естественным порядком люди не прибывают. Ну, то есть, физиология вся, хм, работает, - Густав слегка улыбнулся, - а вот детей тут у нас не бывает. Таковы правила.

- А если кому-то не по нутру эти правила? Что тогда? Тебя ж не спрашивали, когда сюда отправили!

- Ну, мэтр Хайнкоа никого силком держать не будет, но вот что сделает, про то не задумывался как-то. Точно не обратно - временной парадокс, сам понимаешь... Тут-то у нас часы не тикают, а там столько всего уже наворочали...

Глава 8

Прошло почти полгода, когда Вал все же решился поехать по добытому им весной адресу. Стояла поздняя промозглая осень и привычная хандра навалилась на Вала сильнее обычного. Он даже сходил на сеанс к маститому психологу, но вместо облегчения и хоть какой-то ясности, получил лишь неделикатный намек доцеловать уже наконец все недоцелованное в юности и выкинуть навсегда из головы. Впрочем, а чего он ждал? Выйдя от профессора Вал в первую очередь, с каким-то смутным облегчением, выкинул из головы его дурацкий совет, а деньги за сеанс списал по статье "напрасные расходы"... Если что-то и надо было делать, то только самому.

Поезд метро приближался к конечной станции. Вал задумчиво смотрел на черное окно вагона. Неожиданно за окном посветлело - поезд выехал из туннеля, и темнота подземелья сменилась угасающим светом промозглых сумерек. Но Вал этого не заметил, он был всецело поглощен своими мыслями. Он страшно волновался, хотя казалось бы ну что в этом страшного - позвонить в дверь и посмотреть, что получится; откроет Маша - так ему же это и нужно, а если кто-то еще - так у него же есть "железный" повод - поиск одноклассников, все таки десять лет выпуска бывает не так уж часто, тем более что проводить подобные мероприятия в их школе было принято именно осенью. Но несмотря на очевидную легкость задачи, чувства Вала были в полном раздрае, а давление и пульс явно зашкаливали.

Поезд влетел на станцию и плавно остановился, открылись двери, и Вал вместе с потоком пассажиров вышел на открытую платформу. Холодный ветер освежил и успокоил его, он совершенно отчетливо понял, что если сейчас он не доведет начатое до конца, просто развернется и уедет, в следующий раз решиться будет еще труднее, если вообще возможно. И тотчас как будто кто-то повернул выключатель, сумбур в душе Вала улегся, вернулась привычная рациональность и четкость мышления.

И все-таки когда он остановился напротив непримечательной двери восьмидесятой квартиры, предательское волнение вернулось. Но отступать было поздно - палец уже лег на кнопку звонка. Дребезжащий звук гулко прокатился и замер где-то в панельной глубине квартиры. Довольно долго ничего не происходило, потом за дверью послышались чьи-то шаркающие шаги.

- Кто там? - голос принадлежал женщине, явно не молодой и был каким-то усталым и бесцветным.

Вал чувствовал, что его пристально рассматривают в подслеповатый дверной глазок.