Где-то рядом. Всегда (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Маша?.. Это Вал...лерий Алексеев... мы учились в одном классе...

- Валерка? Господи... Ты? Входи... быстрей.

Послышался скрежет отодвигаемого засова, дверь скрипнув отворилась. Вал чуть замешкался на пороге, зачем-то оглянулся и успел краем глаза заметить как совсем близко, не дальше околицы, по залитой лунным светом улице метнулась куда-то наискосок, в густую тень домов приземистая крупная и какая-то размытая фигура. Нахлынул давешний ужас и Вал, не разбирая дороги не вошел, а скорее ввалился в освещенные сени, пробежал по инерции еще несколько шагов и только тогда смог остановиться и обернуться на звук запираемой двери. Страх мгновенно отпустил. Было довольно светло от громоздкой керосиновой лампы стоявшей на лавке у входа, и Вал стоял, и смотрел во все глаза на хрупкую женскую фигурку, замершую у двери. Да это была Маша, она была совершенно такая же, как и двенадцать лет назад, когда они виделись последний раз. Все та же фигура девочки-подростка, миниатюрная изящная и стройная с едва обозначавшейся грудью и необычайно красивыми гибкими руками; золотистые волосы - недлинное каре; открытый взгляд огромных серо-голубых глаз, слишком умных и печальных; прямой изящно очерченный носик; светлые, чуть удивленные брови и слева над бровью - маленький белый шрамик. Ее нельзя было назвать красивой в шаблонном понимании этого слова, она была очень милой и хорошенькой, но не надо было быть великим прозорливцем, чтобы разглядеть за трогательной внешностью железную волю и несгибаемый характер. Все это Вал помнил отчетливо и даже поза была знакома - Маша была небольшого роста и стояла чуть откинувшись назад, с так знакомо скрещенными на груди руками и смотрела на Вала чуть снизу вверх, молча и серьезно. Она была одета в простую короткую ночную рубашку, доходившую до стройных коленок; на плечи была накинута теплая коричневая шаль.

- Привет, - Вал справился с обуревавшим его волнением, - я все-таки тебя нашел.

- Глазам своим не верю, столько времени прошло... ты здесь... Как?

- Как? - машинально повторил Вал. Затем нервно улыбнулся, - Что как? Доехал? На электричке... Мне дали твой адрес... Мне нужно многое тебе сказать... я... - Вал смешался и замолчал.

- Адрес? - Маша недоверчиво нахмурилась. - То есть ты сам сюда доехал? Вот так просто?

- Сам, но не очень-то и просто... Мне кажется эта штука там, - он кивнул на дверь. - Меня чуть не сожрала.

Маша задумалась, в ее глазах явственно читалось удивление.

- Ладно, проходи, раз уж ты смог сюда добраться - не гнать же тебя на улицу.

От этой мысли Вал поежился: разом вспомнился и лес, и тень у околицы. Маша проверила засов и, подхватив со скамьи лампу, прошла мимо Вала в распахнутую боковую дверь. Вал последовал за ней и оказался в просторной, в три окна, комнате с бревенчатыми стенами и не по-деревенски высоким потолком. Хозяйка поставила лампу на стол и села, пододвинув громоздкий стул с высокой спинкой. Вал бросил на пол сумку и огляделся: по-видимому, весь дом состоял из одной комнаты. Слева от двери в углу стоял добротный дубовый стол и несколько стульев, у противоположной стены возвышалась монументальная печь, справа от входа находилась широкая расстеленная кровать и то ли сундук, то ли комод над которым висело большое зеркало в бронзовой раме. На полу лежал большой круглый половик, окна закрывали плотные шторы. На стенах и даже в простенках между окон висели небольшие картины; изображение в мягком, колеблющемся свете лампы было не разобрать, выделялись лишь светлые деревянные рамки. Никакой люстры не было, и электричества, по-видимому, тоже.

- Садись, - Маша кивнула на соседний стул, - есть будешь? Правда, сейчас могу предложить немного: свежий хлеб, да молоко.

- Нет, спасибо, - Вал даже думать не мог о еде, - ты видела эту жуть на улице? Черт, что это за хреновина?

- Не думай сейчас об этом, здесь совершенно безопасно... Так, все таки, зачем ты здесь? - она прямо и, казалось спокойно, смотрела ему в глаза, но тонкие пальцы, теребившие уголок шали, выдавали сильное волнение.

Вал нервно сглотнул, собираясь с мыслями. В голове все путалось, он не знал, с чего начать, хотя сотни раз представлял себе их встречу, подбирал проникновенные, трогательные слова, самые нужные и понятные. И вот, когда все так невероятно сбылось, он сидел краснея, кровь молотом стучала в висках, руки стали ватными и даже язык, казалось, перестал ему повиноваться. И Вал сказал может быть не так, как задумал, но то что чувствовал в этот момент:

- Я... Я люблю тебя.

- Я знаю...- ее губы дрогнули в какой-то горькой полуулыбке, - иначе, наверное, ты бы сюда не прошел. И, знаешь, я тоже тебя люблю, и всегда любила.

Вал окончательно смешался и молча уставился на свои руки. В его душе был полнейший сумбур. Но... Но это вдруг стало как-то неважно, потому что где-то глубоко в душе сладко затрепетало: "Любит, любит!"

- А ведь, наверное, должна бы ненавидеть, - как-то очень серьезно продолжала Маша, - ты же бросил меня ни с того ни с сего, когда я больше всего нуждалась в твоей поддержке, а не в эгоистичном нытье влюбленного мальчишки. Мама... - ее голос дрогнул, - тогда совсем сума сошла с этой ее сектой, пропадала там днями и ночами, ничего больше не хотела знать. Отчим страшно переживал, стал приходить домой пьяный, они страшно ругались. Я чувствовала себя ужасно, а ты... Ты просто исчез!

Неужели все было именно так?! Ведь Валу казалось, что его просто не воспринимают всерьез - они даже ни разу не поцеловались! А что за любовь без нежностей, объятий и поцелуев? И теперь ему хотелось кричать, кричать от обиды, что все так несправедливо и глупо получилось. Он взял ее руки в свои, нежно сжал ее теплые ладошки; ему так хотелось сказать ей что-нибудь хорошее, утешить, чтобы навсегда высохли эти блестящие слезинки в ее милых глазах, чтобы она, наконец, улыбнулась - ведь он и раньше толком не видел, как она улыбается...

Какой-то странный звук вдруг привлек их внимание - как будто кто-то там, снаружи на крыльце, осторожно пробует входную дверь на прочность. Маша вздрогнула, Вал почувствовал, как напряглись в его руках ее ладони. Дверные доски снова заскрипели: снаружи что-то мягкое и тяжелое навалилось на неподатливое дерево. Маша мягко высвободила руки и произнесла свистящим шепотом:

- Тс-с! Ничего не бойся! - и затушила лампу.

Они остались в кромешной тьме. Скоро глаза понемногу привыкли, контуры предметов постепенно выступали из темноты. Внезапно стало еще светлей - луна вышла из облаков, и теперь заглядывала в среднее окошко, прямо в щелку между неплотно задернутыми шторами. Было очень тихо, потом за окном пронесся порыв ледяного ветра, жалобно скрипнул, повернувшись, флюгер, и стало слышно, как кто-то тяжело и мягко спускается с крыльца. Затем тихие шаги послышались во дворе, огибая дом. Ближе, еще ближе... Вот уже шуршит растущая под окном трава, и вдруг в комнате стало темней - незваный гость пытался заглянуть в щель между занавесками, приникнув к окну.

- Тихо, не шевелись! - Маша схватила руки Вала и крепко сжала.

Вал молчал, он был разбит и практически парализован, волна ужаса накрыла его с головой, он не отрываясь смотрел на окно. Густой мрак мешал разглядеть черты пришельца, но было видно, что в них нет ничего человеческого. Стекло покрылось капельками влаги, как испариной, снаружи что-то клубилось чернее ночи, а потом к самому стеклу прижался красный, горящий холодным огнем драконий глаз с вертикальным зрачком. И тут разум отказался воспринимать страшную действительность, и Вал потерял сознание.

Глава 2

Когда он очнулся, почти рассвело. Вал лежал в постели, укрытый мягким теплым одеялом, рядом на стуле была аккуратно сложена его одежда. Ему было хорошо и спокойно, от пережитого ужаса не осталось и следа, не хотелось ни вспоминать, ни думать об этом. На какой-то миг ему вдруг показалось, что все события минувшей ночи оказались просто сном, что стоит ему окончательно проснуться - как исчезнут эти бревенчатые стены, дощатый потолок, пропадет запах смолистого дерева и он окажется в своей квартире на седьмом этаже панельной многоэтажки, разочарованный и опустошенный. Вал крепко зажмурился, снова открыл глаза. Все осталось по прежнему. Он повернул голову и увидел, что рядом, поверх одеяла, свернувшись калачиком и укрывшись шалью спит Маша. Вал осторожно повернулся и нежно обнял ее за плечи. Маша шевельнулась, устраиваясь поудобней, чему-то улыбнулась во сне и снова задышала тихонько и ровно. " А ведь мы еще никогда не были так близки," - подумал Вал и внезапно провалился в глубокий сон без сновидений.

Маша проснулась, когда солнце уже встало, и за окном вовсю пели птицы. Ей было тепло и уютно, и как-то необыкновенно хорошо, даже весело на душе. Она лежала, просто прикрыв глаза, и чувствовала, как сомнения и горечь прошлого вечера постепенно тают, исчезая без следа; главное - он пришел, скорее всего ненадолго, но он здесь! А ведь раньше она боялась даже думать об этом, считая подобное стечение обстоятельств невозможным, несбыточным, нереальным. Теперь же у них было время, она правда еще точно не знала сколько, для совершенно невозможного счастья. Но пора было вставать, день уже давно начался, а впереди было много неотложных дел, которые необходимо было обязательно выполнить до наступления ночи, иначе... Впрочем, никакого "иначе" не будет. Все будет хорошо, это Маша знала точно. Она осторожно высвободилась из объятий спящего Вала, села, ее взгляд на минуту задержался на его бледном спокойном лице, и она подумала о том, как же все-таки соскучилась за эти двенадцать лет. Маша тихо встала с кровати, взяла с комода свою аккуратно свернутую одежду и на цыпочках выскользнула в сени - одеваться и умываться.

Вал открыл глаза, Маши рядом не было, да и комната оказалась пустой, но из-за приоткрытой двери было слышно, как кто-то возится с посудой, тихонько напевая, как шумит чайник, что-то жарится на плите. Шторы были задернуты, и в комнате царил полумрак, но упрямое солнце находило щелочки и лазейки, чтобы бросить на пол сноп ярких, искрящихся лучей, в которых так любят танцевать пылинки. Вставать не хотелось. Вал сладко потянулся, закинул руки за голову и прикрыл глаза. Скоро он услышал скрип открываемой двери и притворился спящим. Маша что-то поставила на стол, а затем ее шаги приблизились, и она села на краешек постели.