Старик Красинин ничего не ответил. И молчал долго, складывая деньги в баул. Нюра терпеливо ждала. Сноха не поднимала глаз от штопки. Наконец, когда старик спрятал все деньги и защелкнул замок баула, Нюра не выдержала:
— Магарыч будет. Бутылка водки.
Может, она поспешила. Может, и нет. Только Красинин сказал:
— По рукам. Согласен.
— Дедушка, дранка у нас в доме лежит… Без присмотра. Не ровен час… Люди разные.
— Не беспокойтесь. Коли договорились, присмотрю.
— А стакан подсолнечного масла сейчас получить нельзя? — спросила сноха, пугливо взглянув на Красинина.
— Можно, — помявшись, ответила Нюра.
Сноха накинула шаль и пошла вслед за Степаном и Нюрой.
На улице по-прежнему было темно. Но звезды светили ярко. И ветер был вскормлен весной. Травой, почками. И кузнечики трещали далеко и близко. Высоко — на горе и внизу — у моря. Мир от этого треска, от этих запахов казался особенно большим, таинственным, необъятным.
Старик Красинин никогда Степке не нравился. Не мог мальчишка испытывать теплого чувства к скупому человеку, который недолюбливал его и запрещал дружить с ним своему внуку, Степке не нравился взгляд Красинина, его улыбка, манера разговаривать — поучительная, с ехидцей. Однако нужно быть справедливым: Красинин оказался человеком слова и дела.
Уже на другой день, засучив рукава, он старательно обтесывал бревна, предназначенные для стропил. Его остро отточенный топор то взлетал, то опускался, описывал полукруг, яркий, как вспышка. Свежие щепки пахли рубленым деревом. И от этого запаха, солнца, стука немного кружилась голова и хотелось бегать и размахивать руками.
На радостях Степан провел Витьку в подвал. Показал ему прикрытый тряпками ящик со своими сокровищами: гранатой, патронами, ракетницей.
Ракетница потрясла Витьку: ей-ей! У него даже слюнки потекли. Он таращил глаза и не решался протянуть к ракетнице руку.
— Нравится? — спросил Степан.
Витька не в силах был произнести «да». Он только смотрел на Степана с тоскливой завистью. И шумно сопел.
— Что молчишь?
— С фронта привез?
— На фронте у меня настоящий пистолет был. Немецкий, марки «вальтер».
— Отобрали? — спросил Витька.
— Отобрали.
Степан вздохнул. Витька тоже вздохнул по-стариковски. И внезапно сказал:
— Подари мне свою ракетницу.
— Бери! Черт с тобой! — расщедрился Стенай.
Все-таки приятно принести человеку радость. В этом что-то от хорошего эгоизма: смотри я какой, для друга ничего не жалко!
Витька выбежал из подвала ошалелый.
— Пиф-паф! Пиф-паф!
Степан не успел еще и закрыть дверь, как Витька уже очутился за калиткой.
По улице, из города, шел Васька Соломко.
Витька крикнул: