Я взял Милдред под руку и потащил ее вверх по лестнице и затем через шоссе. В темной кабине моей машины лицо ее выглядело овальным расплывчатым пятном, таким бледным, что, казалось, излучало свет.
— Куда вы меня везете?
— Как и сказал, — домой. Это далеко отсюда?
— Несколько миль. Я на своей машине и вполне могу доехать сама. В конце концов, сюда я на ней приехала.
— Вы не находите, что вам пора отдохнуть?
— Когда за Карлом охотятся? Разве можно? А потом я весь день просидела дома. Вы сказали, что он может прийти домой, но он так и не пришел.
Ею овладела усталость или разочарование. Она сидела, выпрямив спину, напоминая куклу. Мимо нас по шоссе проносились автомобильные огни, словно яркие несбывшиеся надежды — они появлялись из темноты и в темноте исчезали.
— Может, он сейчас как раз на пути домой, — сказал я. — Он голоден и наверняка валится с ног от усталости. Он провел в бегах целую ночь и целый день. — Начиналась вторая ночь.
Она отняла руку ото рта и коснулась моей руки. — Откуда вы знаете, что он голоден?
— Он попросил сэндвич у девушки на берегу. До этого он побывал у друга, ища убежища. «Друг» — может, не слишком удачное слово. Карл когда-нибудь говорил вам о Томе Рике?
— Рика? Это тот парень, с которым он бежал? Его имя было в газете.
— Точно. А вы что-нибудь еще о нем знаете?
— Только со слов Карла.
— Когда это было?
— Во время моего последнего посещения, в больнице. Он рассказал, как этот самый Рика мучился в палате. Карл пытался облегчить его страдания. Он сказал, что Рика — наркоман, на героине.
— А что-нибудь еще он рассказывал о Томе?
— Нет, пожалуй, все. Почему вы спросили?
— Рика видел Карла всего пару часов назад. Если Рике можно верить. Его приютила у себя женщина по имени Мод в местечке, которое называется «Гостиница Буэнависта», это в нескольких милях отсюда по шоссе. Карл отправился туда, ища место, где можно укрыться.
— Не понимаю, — сказала Милдред. — Что побудило Карла пойти за помощью к женщине такого пошиба?
— Вы знакомы с Мод?
— Разумеется, нет. Но всем в городе известно, чем занимаются в этой так называемой гостинице. — Милдред взглянула на меня с ужасом. — Карл спутался с этими людьми?
— Вовсе не обязательно. Человек, который скрывается от преследования, не брезгует ничем.
Мои слова прозвучали несколько иначе, чем то, что я хотел сказать. Ее голова поникла под тяжестью мыслей, вызванных моими словами. Она снова вздохнула.
Я не мог слушать ее вздохи. Я обнял ее за плечо. Она напряглась и замерла.
— Не волнуйтесь. Я не пристаю.
Так я думал. Милдред же, как видно, была другого мнения. Она резко отстранилась и выскочила из машины одним быстрым движением.
Пока мы беседовали в машине, большинство автомобилей на другой стороне шоссе уехали. Дорога была пуста, если не считать тяжелого грузовика, на полной скорости спускавшегося с холма с юга.
Картина распалась на фрагменты и вновь склеилась в неподвижной отчетливости запечатленного взрыва. Милдред шла, опустив голову, по проезжей части в ярком свете фар приближавшегося сзади грузовика. Грузовик надвигался на Милдред всей своей громадой, отчаянно гудя. Мимо меня на большой высоте от дороги промелькнул профиль водителя. Гигантские колеса настигали Милдред.
Грузовик остановился в нескольких футах от нее. Во внезапном вакууме тишины я услышал, как ворчит и шипит море, словно зверь под берегом. Водитель грузовика высунулся из кабины и заорал на Милдред, испытывая облегчение и возмущение.
— Чертова дура! Разуй глаза. Чуть не угодила под колеса.