— От чокнутого? Я пыталась втолковать ему, что доктора нет, но он уперся. Тогда мне пришлось вызвать д-ра Грантленда, уж он-то умеет с ними обращаться. У д-ра Грантленда начисто отсутствуют нервы. — Птичье выражение мгновенно сменилось обожанием, которое очень молодые секретарши приберегают для своих врачей-начальников. — «Привет, старина, что привело вас сюда?» — сказал доктор, словно они с давних пор были накоротке. Он обнял его за плечо, как ни в чем не бывало, и они ушли в заднюю комнату. Думаю, что доктор спровадил его через заднюю дверь, поскольку больше я его не видела. По крайней мере, надеюсь, что не увижу. Ну а потом доктор сказал, чтобы я не волновалась из-за этого инцидента, будто подобные визиты случаются в приемной каждого врача.
— Вы давно здесь работаете?
— Всего три месяца. Это моя первая настоящая работа. Раньше я временно замещала секретарш во время их отпуска, но работу здесь я считаю началом своей карьеры. С д-ром Грантлендом превосходно работается. Большинство его пациентов — прекраснейшие люди, такие не часто встречаются.
Из внутренней двери, словно иллюстрируя эту рекламу, появилась толстая женщина в маленькой приплюснутой шляпке и норковой горжетке. Следом за ней вышел Грантленд в белом врачебном халате. У женщины были слегка перепуганные глаза ипохондрика, и в пухлой руке она сжимала рецепт. Грантленд проводил ее до выхода, отворил дверь и с поклоном выпроводил. На пороге она обернулась.
— Большое вам спасибо, доктор. Теперь я знаю, что смогу уснуть сегодня ночью.
Глава 19
Грантленд закрыл дверь и увидел меня. Улыбка с его лица сползла, не оставив и следа. Подстегиваемый гневом, он направился через комнату ко мне. Кулаки его сжались.
Я поднялся ему навстречу. — Здравствуйте, доктор.
— Что вы здесь делаете?
— Пришел к вам на прием.
— Ну уж нет. — Он разрывался между злобой и необходимостью быть обходительным с секретаршей. — Вы записали на прием этого... этого джентльмена?
— А почему бы и нет? — сказал я, так как она потеряла дар речи. — Разве вы прекратили врачебную практику?
— Только не вздумайте говорить мне, что вы здесь в качестве пациента.
— Вы — единственный врач в городе, которого я знаю.
— Мне вы не сказали, что знакомы с д-ром Грантлендом, — с упреком сказала секретарша.
— Значит, забыл сказать.
— Оно и понятно, — сказал Грантленд. — Можете быть свободны, мисс Каллен, если только вы не назначили подобный прием и другим пациентам.
— Он сказал, что нужна срочная помощь.
— Повторяю, вы свободны.
Она вышла, оглянувшись на пороге. Лицо Грантленда примеряло на себя различные выражения: оскорбление, высокомерное удивление, недоумевающее простодушие.
— Чего вы от меня добиваетесь?
— Ничего. Послушайте, если вы не хотите помочь мне, я могу найти другого врача.
Он взвесил все за и против и решил в мою пользу. — Вообще-то я не хирург, но думаю, что смогу вас подлатать. А что с вами случилось — снова столкнулись с Холлманом? — Очевидно, Зинни неплохо его проинформировала.
— Нет. А вы?
Он оставил мой вопрос без ответа. Мы пересекли кабинет, обставленный мебелью из красного дерева с синей кожаной обивкой. На стенах висели эстампы на морскую тематику, а над столом — медицинский диплом из колледжа Среднего Запада. Грантленд включил свет в следующей комнате и попросил меня снять пиджак. Умывая руки под краном в углу, он сказал через плечо:
— Если хотите, можете взобраться на стол для осмотра. Сожалею, что медсестра ушла домой. Я не знал, что она может еще понадобиться.
Я растянулся на покрытии из искусственной кожи на металлическом столе. Лежачее положение на спине было неплохой позицией для самозащиты, если уж на то пошло.
Грантленд пересек комнату энергичной походкой и склонился надо мной, включив хирургическую лампу, которая выдвигалась от стены на нужное расстояние. — Вас ударили рукояткой пистолета?
— Слегка. Не всякому доктору под силу распознать следы.
— Я был интерном в голливудской больнице скорой помощи. А в полицию вы заявили?