— Богатая руда! — отозвался Кунанбаев не оборачиваясь, весь устремленный вперед, туда, к цепочке людей.
Тепло и щуристо — и от посветления в природе, и от явившихся выводов — Куропавин смотрел на директора комбината, теперь отчетливо и ясно сознавая, что работает шахта «Новая», пошла руда, пошел богатый свинец — стране, фронту, победе, до которой еще пусть и далеко, и в моментальном, порывистом желании Куропавин вскинул свою узкую ладонь, и Кунанбаев, пожалуй, понял его чувства, протянул навстречу свою, загарно-крепкую, и они стиснулись в пожатии.
Серебряно-лимонный подтек над белками, возжигаясь, расширялся, будто набухал светом, теплом, предвестьем — весна сбрасывала свое оцепенение.