На военных дорогах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет. Просто оглушило…

— А нет, так давай отсюда! Чего забралась в самое пекло!

— Я выполняю свои обязанности, товарищ старшина, — сказала она и сверкнула глазами.

— Выполнила и иди… А то гляди, зацепит осколок, так будет мне от матросов!

Она отползла метров пять и остановилась.

— Ну чего?

— Не могу… — говорит. — Боюсь… Страшно боюсь…

Жалко мне ее стало, прямо не знаю как.

— На то ты и женский пол, чтобы бояться. Ничего не поделаешь… Условные рефлексы… А ну, вперед! — скомандовал я и пополз рядом, прикрывая ее от пуль и осколков. Недалеко был разбитый блиндаж — вот я и направлял ее к тому блиндажу.

Достигли мы заветного блиндажа, утер я с лица пот и говорю:

— И за что только матросы тебя почитают.

— Пока был жив муж, — сказала Раиса Захаровна, будто оправдываясь, — я ничего, ничего не боялась… А теперь боюсь…

— Какой муж?

— Зыбин. Капитан-лейтенант Зыбин…

Вон что! Все газеты писали об отчаянных рейдах морского охотника, которым командовал капитан-лейтенант Зыбин. Писали, как морской охотник потопил всплывшую подводную лодку врага, как при этом сбросило в море капитана… Его бы спасли, если бы не появилась вторая подводная лодка, если бы не пришлось снова ввязаться в смертельный бой. Капитан-лейтенант Зыбин погиб, так и не увидев указа о награждении его звездой Героя.

Пока пережидали боевую грозу, Раиса Захаровна рассказывала про своего мужа, рассказывала, как вся команда, все, от мала до велика, не чаяли в нем души…

Через несколько дней я увиделся с ней в последний раз.

Я шел берегом. Море провожало меня — тихое, доброе. Тропка уходила в сосновый борок. Там слышалась музыка. Я свернул туда и увидел румяного боцмана. Он сидел на пне и играл на перламутровом аккордеоне вальс «Амурские волны». Он играл «Амурские волны», а матросы кружились друг с другом между деревьями — танцевали. Раиса Захаровна стояла возле баяниста, и никто не пытался приглашать ее на танец.

Я было хотел подойти, поинтересоваться, куда теперь направят матросов и Раису Захаровну, но боцман раньше увидел меня, вскочил, скомандовал «Смирно!» и упруго, с фасоном, подбросил руку к головному убору. И моряки застыли передо мной в положении «смирно», а я, не привыкший к таким почестям, побежал догонять свою команду.

Видно, Раиса Захаровна наговорила им, как я выволакивал ее из-под обстрела, да столько к этому напристегивала фантазий, сколько могут придумать только одни сердечные женщины.

ТЕБЯ ВИДИТ ПРОТИВНИК

Вчера полковнику К. было приказано доложить нам лекцию по инженерному оборудованию местности.

Лекция была построена доходчиво, умело, в соответствии с возросшими, требованиями. Материал, оживленный примерами из художественной литературы и личного боевого опыта, неплохо усваивался курсантами. В ходе лекции полковник рассказал о двух саперах, которые во время Великой Отечественной войны делали проходы в проволочных заграждениях противника. Их обнаружили, осветили прожектором и начали обстреливать. Однако они, как и подобает советским воинам, с честью выполнили боевую задачу и возвратились к своим.

Вечером в кухонном наряде на обсуждение был поставлен вопрос: как чувствовали себя эти саперы под лучом вражеского прожектора? Что было трудней: резать проволоку или бороться с ощущением животного страха? Дружески заспорили.

Степан Иванович слушал, слушал, да вдруг и перебил спорщиков:

— Тут так случилось, — начал он. — Еще в первом году войны наградили меня медалью «За отвагу». А получить я ее долго не мог, потому что время тогда было горячее и член Военного совета ехать в нашу тыловую часть из-за одной медали, конечно, не торопился. Вот и вышло: в газетах написано, что я при медали, а сняться, к примеру, на карточку, чтобы грудь блестела, не могу. А вы сами небось понимаете — первая медаль для солдата все равно, что для бабы первенец. Ну ладно. Вот однажды вызывает меня командир роты и говорит: «Сейчас член Военного совета поехал на передовую, в дивизию, вручать награды. Поезжай, Степан Иванович, туда, и ты получишь».

Ну что ж, я, конечно, подшил чистый подворотничок, на пеньке побрился, снежком, как говорится, умылся и отбыл в штаб второго эшелона.

А нас там, таких кавалеров, как я, скопилось шесть человек. Кому медаль положена, кому — орден. Подали нам старенький военторговский грузовик-полуторку. Машина обстрелянная, бывалая, а шофер новенький, румяный парнишка, только что прибыл воевать откуда-то из-под города Кирова, прямо от папы-мамы да к нам на фронт. — Звать его, как сейчас помню, Коля. Вид у Коли был бравый, когда он заправлял полуторку, но мне-то видать, что весь этот строгий вид напущен оттого, что он боится на передовую ехать. Боится выезжать из второго эшелона.

— Ехать так ехать, — нервничал Коля. — Давай, пехота, забирайся в кузов. На бортах не сидеть, на ноги не становиться.

Командует он этак, а сам поеживается.