Избранное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Как поживает твоя мама, Яшарчик? Как дела у отца? Надеюсь, они живы-здоровы.

— Все в порядке, — коротко ответил я.

— Да, Гюльджан, дома у нас все в порядке, — подтвердил дедушка.

— Не так давно Сейит-ага приезжал, но к нам отчего-то не заглянул. Я от Бетти-ханым узнала.

— Куда и зачем ездит Сейит, мы тоже узнаём от чужих людей.

— Знаете что? Куропатка куропаткой, а вы, может, все-таки зайдете к нам? Темнеет уже…

— Ничего, Гюльджан-ханым. Мы еще немного подождем, потом вернемся в постоялый дом, — ответил дед.

— Отужинали б у нас…

— Спасибо за приглашение, но не хочется.

— Что люди скажут, если я вас оставлю здесь одних?

— Не переживай, никто не укорит тебя.

Тетя Гюльджан все время настороженно поглядывала в ту сторону, откуда должен вернуться Теджир, но пока его не было видно, и она еще ближе подошла к нам, даже взяла мою руку в свои и погладила.

— Ты-то как поживаешь, Гюльджан?

— Так себе. Жизнь тут собачья. Никаких радостей.

— Радуйся хоть тому, что у твоего сына куропатку не отняли.

— Харпыр — ужасный упрямец. Не смотрите, что с виду он другой.

— Но и мы настырные.

— Боюсь, вам не добиться своего, тем более что Сейит-ага самолично отдал ему…

— Сейит не имел на то никакого права. Куропатка-то Яшарова.

— От всей души желаю, чтоб Аллах помог вам.

Появился Теджир с покупками в руках — яйца в пакетике, масло, соль, сахар, чай. Едва он приблизился, как тетя Гюльджан поспешно отошла от нас и, даже не попрощавшись, вслед за мужем вошла в дом. Вот так прямо и ушла, будто мы и знакомы никогда не были, будто мы родом не из одной деревни.

За оградой шумел сад. Поддерживая друг дружку, мы опять уселись на земле спиной к ограде. Вечер на Йешильсеки ничуть не похож на наши деревенские вечера. Тут не увидишь ни единой ласточки, которая пролетела б высоко-высоко. Ни ночных птиц, ни летучих мышей. Пустынная ночь придавила все вокруг. Изредка дверь дома открывалась — то кто-то входил и поднимался по лестнице, то выходил. Мимо торопливо пробегали одинокие пешеходы или небольшие группы, семейства. Отчего-то все шли ссутулившись и молча. В темноте дом сделался похож на высокий крутой утес, сверху донизу испещренный норами — квартирами. Жильцы забирались каждый в свою нору, вроде как первобытные люди — в пещеры. Они вернулись домой после трудового дня, за тюлевыми занавесками вспыхивал свет. Люди помыли под краном руки и лица, сменили рабочую одежду на домашнюю, сели за накрытый стол. А вода из крана с шумом течет и течет… До нас доносилось позвякивание тарелок, ложек и вилок. Но запаха еды мы не чувствовали — то ли воздух впитывал его в себя без остатка, то ли сами едоки не давали ему улетучиться. У нас в деревне запах даже бедняцкого булгура разносится по всей округе.

Не знаю, сколько времени прошло. Из дома вышли двое молодых людей, из тех, что наблюдали наш спор с Харпыром. Они приблизились к нам, один опустил руку на плечо дедушке, другой — на мое.

— Мы живем в этом доме. На каникулы ездили домой, к родным. Но скоро начнутся занятия, вот мы и вернулись. Мы специально пришли, чтоб позвать вас к себе на ужин. Не отказывайтесь, пожалуйста.

Они так настойчиво повторяли, что хотят накормить нас ужином, что казалось, отказываться все равно бесполезно — они могут и силком увести нас наверх. Они держали себя с нами так, словно мы ежели не односельчане, так по меньшей мере из соседних деревень. Такие душой кривить не станут. Дед сразу это понял.

— Большое вам спасибо, молодые люди. Но я не желаю, чтоб у вас из-за меня начались серьезные неприятности. Не обессудьте, нам лучше остаться на улице.

— Жилье свое мы пока что сами оплачиваем, — засмеялся один из них. — И никому дела нет и не должно быть, кого мы приглашаем в гости. Пусть только попробуют вмешаться!.. Ну, вставайте же, пошли.

— Еще раз спасибо, но не хочу я причинять вам лишние заботы и хлопоты. Подите лучше отдохните, книжки почитайте.

— От тебя, дедушка, больше ума наберешься, чем от книжек. Пошли!

Студенты потянули нас за руки, насильно подняли — ведь не знали они, что на нас места живого нет и от побоев полицейских до сих пор каждая косточка ноет. Едва они подняли нас, мы тут же со стоном осели обратно. Только стыд не дал закричать в полный голос.