Эльван-чавуш крикнул со своего места:
— Теперь вы убедились, как опасно со мной связываться! Куда б я ни пошел, всюду следом за мной появляются полицейские. Я для них все равно что бомба. Вот и вам теперь из-за меня грозит опасность. Ах, как мне жаль, как мне жаль!
Я взял инициативу в свои руки.
— Ты, Наджи, останешься дома, а мы с Халилем пойдем вместе. Один из нас подождет на улице, пока другой разберется с комиссаром.
Всю дорогу до полицейского участка мы молчали.
В отделении полиции было шумно. Казалось, будто вся полиция столицы поднята по тревоге, такая там царила напряженная обстановка. Некоторое время пришлось ждать, пока меня примет комиссар. Потом тот самый полицейский, что привел нас сюда, махнул рукой: входите, мол. Я вошел.
— Ты с какого факультета? — сразу же начал комиссар.
— С факультета политических наук.
— Чем занимается отец?
— Он доктор в Сёке.
— Значит, ты из состоятельной семьи?
— Да.
— Ты приверженец анархизма?
— Нет, я против.
— Откуда же в вашей квартире взялись подозрительные личности?
— Это самые обыкновенные люди. Сабахаттин-бей ввел вас в заблуждение. Он чересчур подозрителен. Мы пригласили к себе гостей и никакого преступления не совершили. Эти люди нуждались в помощи. Мы хотели залечить их раны.
— С кем они дрались?
— Их избили в полицейском участке.
— Что?! Что значат твои слова?
— Их приняли за анархистов… и в полиции…
— Кто они такие?
— Крестьяне. Один — совсем старый, другой — почти ребенок.
— Да как вы смели приютить у себя людей, которые показались подозрительными самому Сабахаттину-бею? Немедленно освободите от них квартиру. А на вас мы заведем дело.
Комиссар повернулся в сторону сидящего за машинкой полицейского:
— Пиши его имя и имена его товарищей, а также домашний адрес, место учебы и откуда они родом… Запросим в архиве, не привлекались ли они раньше. Пускай побудут пока под особым наблюдением.
После того как секретарь напечатал под мою диктовку все сведения, я обратился к комиссару:
— Мне кажется, произошло какое-то недоразумение, господин комиссар. Ведь мы с друзьями не стали жить в студенческом общежитии и сняли отдельную квартиру именно потому, что не желаем иметь ничего общего с анархистами или террористами. Старика с мальчиком пригласили к себе исключительно из гуманных соображений. Разве мы не имеем на это права? Мы, слава богу, живем не в России, где, говорят, нет свободы. И потом, разве мы не вправе сами решать, кого приглашать, а кого не приглашать? Почему полковник Сабахаттин вмешивается не в свои дела? Как угодно, уважаемый господин комиссар, но своих гостей мы не выгоним на улицу!
— Повтори, что ты сказал!
— Мы не выгоним своих гостей.
— Тогда я велю посадить тебя в камеру предварительного заключения.