— Добро пожаловать, Яшарчик!
Она сделала было шаг в нашу сторону, чтобы поздороваться, как полагается, но Теджир легонько пнул ее ногой — не смей, мол!
— Харпыр, — продолжал тем временем дед, — ты приехать и иметь хороший охота в нашей деревня. Ты много бах, бах, бах. Взял нашу куропатку и привез сюда. Как не стыдно!
— Ноу, ноу, — мотал головой Харпыр. (Ну и в переплет он попался!) — Я не брать куропатка из деревня. Сейит привозить куропатка. Он делать мне презент, подарок. Я хотеть давать деньги, много деньги. Сейит не взять, говорить: «Это презент, подарок».
— Какая разница — сам взял или у Сейита принял?! Куропатка принадлежит этому мальчику, а не Сейиту. Давай возвращай ее без долгих разговоров.
Прибежала жена Харпыра в домашних шлепанцах. Вид у нее был злой, раздраженный. Лицо походило на желтую фасолину.
— Хелло, Бетти, — обрадовался ей Харпыр.
Она ответила ему что-то по-американски, потом, взглянув на нас, через силу улыбнулась.
— Харпыр, — повторял дед, — нельзя отнимать куропатку у тринадцатилетнего мальчика.
Молодые люди плотней обступили нас.
— Ваши люди на Луну летают, Харпыр, а человечности и доброте вы так и не научились. Отдай куропатку мальчику! Попользовался, и будет.
— Вот оно в чем дело, — заговорили между собой молодые люди. — Наш сосед-американец ездил в деревню и забрал куропатку у этого мальчика. Старик прав, что требует ее обратно. А этот болван не хочет ее отдавать.
— Сколько раз повторять тебе одно и то же, Харпыр! Куропатка ручная, ребенок жить без нее не может. Он от тоски чахоткой изойдет или разума лишится. Пожалей ребенка, отдай куропатку.
— Я уже много раз повторять: ноу отдавать куропатка. Вы лучше брать деньги. Ноу куропатка!
— Она не продается, Харпыр! Оставь свои деньги при себе, а куропатку верни.
К нам приблизился еще один человек — важный такой, в очках, седой.
— Что случилось? — спросил он. — Кого-то обокрали?
— Наш сосед-американец поехал в деревню этого старика и силой отнял куропатку у мальчика, — пояснил один из парней. — Сейчас они требуют: «Верни ее», а он не желает.
Харпыр, пригнув голову, глядел поверх очков.
— Я получить эта куропатка в подарок от Сейит.
Ему, видно, надоело пререкаться с дедом, и, раздвинув толпу, он решительно зашагал прочь. Бетти с Теджиром поспешили за ним следом, а тетушка Гюльджан в растерянности осталась.
— Мы не уйдем отсюда, пока не получим куропатку обратно! — кричал вслед Харпыру дед. — Мы тут до глубокой ночи останемся. Хочешь — звони в полицию. Если осталась еще справедливость на белом свете, то полицейские должны не нас, а тебя забрать в отделение и палками избить. Не нас, а тебя! Так и знай, мы до глубокой ночи простоим здесь. Не добьемся своего сегодня, так завтра опять придем. Если на этом свете осталась справедливость, то полиция должна…
Харпыр уже скрылся за дверью и не мог слышать этих слов. Зато собравшиеся слышали отлично. Седой господин в очках обронил:
— В соответствии с турецко-американским соглашением турецкая полиция не может привлечь к ответственности американского гражданина, даже если он совершил преступление. И турецкие суды не имеют права вмешиваться.
Один из парней простодушно спросил:
— Даже ваш кассационный суд не имеет права вмешиваться, почтенный Назми-бей?
— Кассационный суд тем более не может вмешиваться.
— Что же им делать, чтоб вернуть куропатку? Куда обращаться?
— Это не уличный разговор. Проблему следует изучить всесторонне. Тут надо подумать как следует. Может быть, имеет смысл обратиться в международный суд. Или же непосредственно в американский суд. Не исключено, что вопрос можно решить только на уровне посла Соединенных Штатов. Трудно сказать…
Мне было видно, как Харпыр, его жена и Теджир не спеша поднимаются по лестнице. Тетушка Гюльджан никак не могла решить, как ей вести себя. Дед притворялся, будто не замечает ее.