— Знаем, — сказал Шурик, — из-за чего ты смотришь.
— Не ссорьтесь, ребята, — остановил их Женя Смирнов.
Никита уже тащил из другой комнаты чернильницу. Ради таких друзей он был готов писать, как Пушкин, всю ночь, до утра.
Он сел за стол, пододвинул к себе тетрадку, положил промокашку поближе, с правой руки, и сказал самоотверженно:
— Давайте, диктуйте…
Они очень увлеклись занятиями. Наташа диктовала, как самая настоящая учительница:
— «Уж небо осенью дышало, уж реже солнышко блистало …»
Шагов Николая Егоровича они не расслышали.
Он быстро и неожиданно вошел в комнату. «Так вот они какие, друзья! — подумалось ему. — Ну что ж, как будто ребята хорошие, и, стало быть, Никита говорил правду…»
— Папа, — сказал Никита, — это мои самые лучшие товарищи. Подожди, я тебя познакомлю.
— Не торопись, — сказал Николай Егорович. — Я сам познакомлюсь… Тебя как зовут, девочка? — с нею с первой начал он разговор.
Наташа удивилась и растерялась.
— Меня зовут… они меня зовут… — сказала Наташа, покраснела и, сама на себя рассердясь, закусила губы и замолчала.
— Ее зовут Наташкой, — с готовностью подсказал Шурик.
Николай Егорович все так же серьезно кивнул головой.
— Здравствуй, Наташа, — сказал он. — Теперь давай знакомиться. Ты ведь хорошая девочка, правда?
— Правда, — ответила Наташа, переставая смущаться, а Шурик улыбнулся и подтолкнул локтем Женю: видал, мол, наших!
— Это хорошо, — сказал Николай Егорович.
Наташин ответ несколько сбил его с толку. Он думал, что неожиданный приход постороннего взрослого человека испугает ребят, и составил себе целый план осторожного с ними разговора. Но эти ребята вряд ли кого испугаются.
— Так, значит, вы тимуровцы? — спросил Николай Егорович, усаживаясь на диван. — Пионеры?
— Пионеры! — хором ответили ребята.
Теперь Николай Егорович оглядел каждого в отдельности.
— А кто же у вас главный? — спросил он. — Кто Тимур?
Ребята озадаченно переглянулись, явно не зная, что отвечать.
— Ты Тимур? — спросил Николай Егорович у Шурика.
— Что вы, что вы! — воскликнул Шурик испуганно. — Какой я Тимур?
— Тогда, значит, он, — показал Николай Егорович глазами на Женю Смирнова.
— Нет, не он, — сказала Наташа.
— Тогда, наверно, ты Тимур, — сказал Николай Егорович улыбаясь, но Наташа и на этот раз отрицательно замотала головой.
— Какие могут быть разговоры! — сказал Шурик. — Тимур — это Нина… Наташа, не тряси головой, у тебя может сделаться сотрясение мозга.