В труде и учебе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бабушка только ахала, слушая этот рассказ.

— Ишь, чего только не выдумают! — говорила она. — Железо им зачем-то понадобилось!

— Ну, бабушка, ты ведь сама говорила, что дети должны помогать взрослым. И я хочу помогать. И папа, когда был маленьким, тоже собирал железный лом для заводов.

В этот день только и разговоров было, что про это железо.

— Ты очень хорошо сделала, что помогла пионерам, — сказала Ниночке мать. — Но ты должна была спроситься у бабушки. Бабушка из-за тебя беспокоилась.

— Совсем не жалеешь ты свою бабушку! — кивала головой старушка.

Ниночка обняла за шею старушку:

— Я тебя жалею, бабулька! Я теперь всегда буду спрашиваться. Мы с тобой еще где-нибудь железо найдем. Много железа! Правда?

Вечером, когда Ниночка легла уже спать, мать с бабушкой еще долго сидели и обсуждали вопрос: написать Ниночкиному отцу про этот случай или не написать? Обе женщины считали, что лучше ничего не писать, чтобы он не беспокоился, а рассказать потом, когда он приедет. Так они и решили, но все-таки обе остались недовольны своим решением. Им очень хотелось, чтоб отец узнал, какая у него дочка хорошая.

Борис Александрович Емельянов

Помощники

Мать Никиты училась в Москве на курсах и должна была приехать не скоро.

Жил мальчик с отцом Николаем Егоровичем вдвоем в большом новом доме возле фабрики. Отец работал на фабрике, а Никита учился в школе. Только вот в чем было дело: отец работал хорошо, а Никита учился плохо. Он два месяца болел и зимой пропустил много уроков.

Николай Егорович решил уже, что Никита останется на второй год в пятом классе.

«Как быть, чем помочь парню?» — думал Николай Егорович, но ничего путного придумать не мог. Ему самому некогда было заниматься с сыном, а одними массными занятиями трудно было поправить беду.

Сообщение Никиты о том, что с ним хотят заниматься товарищи, Николай Егорович встретил снисходительно и недоверчиво. Он, конечно, знал, что советские ребята не оставляют друг друга в беде, он даже читал в свое время книжки про Тимура и видел такую картину в кино.

Но все это было давно — Гайдар, Тимур, молодость — и все, казалось Николаю Егоровичу, прошло и забылось. Во время войны это, конечно, помотало воспитывать ребят, а теперь…

Он не хотел разочаровывать Никиту раньше времени. «Товарищи — так товарищи! Какие они, интересно, теперь друзья? — подумалось ему. — Такие же, как в наше время, или лучше?»

Он огляделся потихоньку, к чему-то прислушался.

В большой квартире было пусто и тихо, холодно и неуютно… Нет, они не привыкли так жить с Никитой, одни…

— Хорошо, — сказал Николай Егорович громко. — Занимайтесь. Можешь позвать товарищей к себе. Места тут много, вам, во всяком случае, хватит. Пейте чай, ешьте конфеты и озорничайте поменьше.

— Есть озорничать поменьше! — радостно закричал Никита и побежал поскорее в свою комнату за книжками и тетрадками.

Ну конечно, он в этот же день после школы затащил к себе и Шурика Никифорова, и Женю Смирнова, и Наташу. Трудно жить одному на свете, а вот так, всем вместе, очень даже легко.

…В большую и темную переднюю Никитиной квартиры гости вошли гуськом, чинно, без шуток, разделись и аккуратно повесили свои пальто и бушлатики на большую круглую вешалку.

— Сейчас я вас напою чаем! — сказал им Никита торжественно. — Я покажу вам отцовскую старую шашку и альбом с марками. Чай будем пить с пирожными. Ты, Наташа, иди сюда за мной… Вот тут моя комната, а вон там — папина…

Никита не знал, куда усадить друзей. Он побежал было в кухню зажигать электрическую печку, но вернулся и грохнул на стол, чтобы гостям не было скучно, альбом с марками, альбом с семейными фотографиями и альбом образцов с отцовской фабрики.

Шурик неумолимо отодвинул все альбомы в сторону. Ему, конечно, очень хотелось рассмотреть и марки, и карточки, и особенно старую шашку Никитиного отца, которая, как рассказывал товарищам Никита, висит в другой комнате, на стене. Но он очень хорошо помнил сказанные ему недавно вожатой Ниной слова о том, что только сознательная дисциплина есть дисциплина действительно железная, и гордился тем, что вот он, Шурик Никифоров, ученик пятого класса и звеньевой пионеров, стал таким железным человеком.

— Сначала мы напишем диктант, — сказал он суровым голосом. — И ты, Наташа, не смотри на меня жалобными глазами, пирожные от тебя не уйдут…

— Вовсе я смотрю жалобно не из-за пирожных! — возмутилась Наташа. — Мне, может быть, Никиту жалко.