— Договорились. Я тебе наберу, когда буду подъезжать.
— О-окей!
Я проводила Тимура в коридор. Подождала, пока он натянет футболку и соберет свои вещи. Документы и ключи от машины. Сотовый, кошелек. Ничего лишнего. Тим, как оказалось, терпеть не может мелочей, оттягивающих карманы.
— Возвращайся поскорее, — просьба во второй раз за утро сорвалась с моего языка, и Тимур тут же наградил меня удивленным взглядом.
Черт! Ну, сколько можно бояться того, что Тим не вернется?
— Может, все же со мной?
— Нет, нет. У меня тут еще куча дел, — отозвалась торопливо, пытаясь унять бешено колотящееся о ребра сердце.
— У тебя есть две минуты, чтобы передумать, — в голосе Тимура прорезались игривые нотки.
— Не-а. Я остаюсь.
Тим вздохнул и улыбнулся.
— Ты не успеешь соскучиться, Кси. Поверь мне.
Губы сами собой сложились в лукавую усмешку.
— Верю.
Тимур поцеловал меня в последний раз и исчез за дверью.
Эта суббота — последний день перед моим отъездом, который я помню предельно четко. Я провела ее одна. В пустой квартире, занимаясь привычными делами, как и всякую субботу за много месяцев до появления Тимура в моей жизни.
Я собрала чемодан, уложив в него лишь самые необходимые вещи. Пару футболок, джинсы, шорты и несколько летних платьев. Вряд ли, мне понадобится что-то еще для прогулок по Англии. Ну а если нет…
Тим обещал устроить мне шикарный шопинг в те дни, когда он приедет в Лондон. Я не собиралась полностью обновлять свой гардероб, в угоду Тимура меняя свой облик. Но мы уже дважды говорили о чем-то подобном (почти ссорились, на самом деле), и для нескольких вечеринок я даже позволила Тиму выбрать мне наряд на его вкус. Но кардинальные изменения, я все еще не была к ним готова. Для меня это было слишком…
И все же, догадываясь о том, что Тим не оставит меня в покое и снова начнет настаивать на своем, я оставила свой чемодан полупустым. Будь что будет?
Ближе к вечеру мне позвонил Ник, и мы проболтали с ним почти сорок минут. Друг интересовался моим состоянием, спрашивал про отношения с Тимуром, экзамены, предстоящую поездку. Я, наконец, почувствовала себя… возвращающейся к жизни.
— Ник, черт! Столько времени. Мы с тобой заболтались.
— Ты куда-то торопишься? Какие у вас сегодня планы?
— Кино и вечеринка с друзьями. Так что мне уже пора собираться. Ты же возвращаешься в Москву только во вторник. Может быть, давай пересечемся завтра?
— Только после обеда. Я не планирую возвращаться домой раньше восьми утра. Так что звони часа в три и договоримся.
— Отлично!
— Хорошего вечера, Ксень. Передавай привет Тимуру.
— Обязательно, Ник. До связи!
Это глупо… ждать звонка того, кто не хочет тебе звонить. Глупо надеяться, что тебе объяснят, что происходит, если никто не захотел сделать этого до сих пор.
Часы в гостиной показывают полвторого… ночи? Утра? Но разве время сейчас имеет какой-то смысл?
Я цепляюсь за надежду с отчаянием человека, не желающего умирать. Боящегося признаться себе, что мир только что раскололся на части.
В опустевшей квартире. В алом платье и босоножках на шпильке, с тушью на ресницах, не размазавшейся по щекам даже после двух часов бесконечных слез. Я… жду. Звонка, объяснений. Чего угодно. Лишь бы разорвать в клочья гнетущую тишину погруженных во мрак комнат.