На рейде Александрии. Январь 1909 г.
В дни прихода отряда Россия была пост авлена перед необходимостью капитулировать перед Германией и согласиться с отменой ст. 25 "Берлинского договора". 12 марта на "Цесаревиче" принцу, по его желанию, салютовали как Командующему флотом. Принц был так любезен, что. еще раз посетив отряд 14 марта, выразил убежденность в том, что германское правительство никогда не будет чинить препятствия для прохода русских кораблей Кильским каналом. Чего только не пообещали, торжествуя выигранную военно-дипломатическую партию. Не упомянул адмирал и о предложении немцев задержать на два дня выход отряда, чтобы он не помешал планировавшейся стрельбе германских береговых батарей. Эти два дня, замечал в своих воспоминаниях В.А. Белли, были нужны Германии для окончания переговоров по аннексии Боснии и Герцеговины. Тем самым отряд, оказавшись в роли временно интернированного, послужил, как надо понимать, гарантией этих переговоров и был вовлечен в те первые интриги новейшей политики, которая спустя пять лет привела к мировой войне.
Днем 15 марта покинули Киль, а в 2 часа ночи 17 марта в 70 милях от Либавы встретили дивизию эскадренных миноносцев. Ее вел начальник соединенных отрядов Балтийского моря контр-адмирал Н.О. Эссен. Верный своей практике в пору командования минной дивизией, адмирал лично решал задачу поиска и конвоирования отряда "противника" в морс. Его назначение на новую должность (с правами начальника морских сил), после недолгого командования (в июле-ноябре 1908 г.) Э.Н. Щенсновича, знаменовало окончательный переход флота к действенному созиданию на основе новых подходов к тактике и технике. Решающую роль в этом восстановлении адмирал отводил возвращавшемуся теперь в состав флота Балтийскому отряду. Новые сотни миль предстояло ему теперь прибавить к 10896 милям, пройденным в заграничном плавании.
49. Лето 1909 г.
В 7 ч утра 17 марта, заполнив собой либавский аванпорт, корабли отряда адмирала В.И. Литвинова присоединились к ожидавшим их миноносцам (недавним минным крейсерам) минной дивизии, новым канонерским лодкам "Бобр" и "Сивуч". Здесь же, как напоминание о увы, безвозвратном прошлом, "со следами былой красоты" рангоутного океанского парусника, стоял превращенный в брандвахту бывший крейсер "Генерал-адмирал ".
Произвели салют флагу начальника Соединенных отрядов на миноносце "Москвитянин". Утром 18 марта Н.О. Эссен произвел опрос претензий на всех кораблях отряда, провели экзамены гардемаринам и (с 20 марта) ученикам строевых квартирмейстеров. 23 марта смотр отряду произвел недавно (8 января 1909 г.) назначенный, уже третьим по счету с 1905 г., морской министр контр-адмирал С.А. Воеводский, после чего 24 марта отправили в отпуск корабельных гардемаринов. "Олег" 18-го, а "Адмирал Макаров" 31 -го вошли в канал для погрузки угля. В апреле корабли принимали из береговых складов донецкий уголь: 2-го – "Адмирал Макаров" 780 т, 3-го – "Богатырь" 494 т, 13-го – "Слава" 230 т. Назначенный в марте 1909 г. товарищ морского министра контр-адмирал И.К. Григорович (первый командир "Цесаревича") осматривал крейсера "Адмирал Макаров" и "Богатырь". На первом давали о себе знать значительные недоделки французских строителей, на втором явно ненадежны стали котлы. В присутствии адмирала В.И. Литвинова (ставшего уже причисленным к свите) комиссия артиллерийских офицеров отряда, рассмотрев последствия "сдвига цилиндров" 12-дм орудий "Славы", нашла состояние орудий вполне исправным.
Покорно следуя предопределенности закона рутины, предусматривавшей на кораблях подводные торпедные аппараты, провели из них стрельбы в море. Стреляли по щиту, буксировавшемуся миноносцем со скоростью 10 уз. На 14-уз скорости "Слава" попала в щит и благополучно подобрала три свои всплывшие мины. На "Цесаревиче" одна из трех, не дав хода, всплыла у борта и, несмотря на 5-часовые поиски, обнаружена не была. Явилось предположение, что эта мина, плавая на поверхности, была потоплена случайно попавшей в нее миной "Славы", зарядное отделение которой оказалось поврежденным. Лишь через 15 дней, когда весь флот 1 мая вышел в море, мина "Цесаревича" была обнаружена и подобрана "Охотником". Впрочем опыт стрельб из подводных аппаратов мог оказаться полезным для подводных лодок. Было испытано и новшество в минном деле – применение для практических стрельб на корабле сминаюшегося (затем придумали и резиновые) зарядного отделения. Мина с таким устройством, попав в поясную броню "Славы" (выпустил ее шедший контркурсом со скоростью 20 уз "Инженер-механик Зверев"), повернула на параллельный курс и ушла в сторону. Нашли ее только через два дня близ находившегося в 18 милях маяка Стейпорт.
18 апреля оба линейных корабля с "Адмиралом Макаровым" ("Богатырь" не взяли, опасаясь за его котлы) осваивали в море совместные эволюции, предусмотренные недавно изданной первой частью "Сборника инструкций и правил по Соединенному отряду Балтийского моря".
19 апреля по железной дороге прибыл и свой флаг на транспорте "Океан" поднял начальник Соединенных отрядов контр-адмирал Н.О. Эссен. В 7 ч утра 21 апреля он со штабом прибыл на "Славу", которая немедленно снялась с якоря для смотровой стрельбы из 6-дм орудий. В перерыве адмирал обходил корабль, проводил учения в башнях и плутонгах, экзаменовал матросов. Проверили разные способы управления рулем. В 17 ч пробили отбой и, придя в аванпорт, встали на два якоря. Это была действительная, правда, пока еще на 12-узловой скорости, проверка готовности, за которую адмирал выразил свою благодарность.
В 7 ч 22 апреля "Цесаревич" в сопровождении эскадренного миноносца "Туркменец-Ставропольскии’ провел совместные эволюции и отражение атак трех подводных лодок. Они были обнаружены с расстояний 14-25 кб., отлично был выполнен и маневр "человек за бортом", когда корабли, выйдя из строя, спускали шлюпки для подъема буйка. Присутствовавший на "Цесаревиче" со своим штабом Н.О. Эссен сигналом выразил "Славе" благодарность за самый скорый маневр. Затем выполняли маневрирование по однофлажным сигналам нового Сборника инструкций, а "Адмирал Макаров" и "Туркменец-Ставропольский" были отправлены в дозор. По возвращении всего отряда в аванпорт адмирал изъявил кораблям свое удовольствие.
24 апреля Н.О. Эссен со штабом прибыл на "Цесаревич" для главного экзамена одиночной подготовки корабля – стрельбы полными зарядами из 12-дм и 6-дм орудий на расстоянии от 70 до 40 каб. "на постоянном курсовом угле и прямых курсах". Поход продолжался с 7 ч утра до 1 ч 30 мин дня. 27 апреля "Слава" и "Богатырь" выходили в море для уничтожения девиации. На следующий день "Слава и "Цесаревич" приняли 367 и 263 т донецкого угля (со скоростью 56,5 и 66 т/ч). "Адмирал Макаров" в это время занимался в море вспомогательной стрельбой из стволов по неподвижному щиту, затем уничтожал девиацию.
Во всех выходах в море и в учениях на рейде Н.О. Эссен каждый день использовал для восстановления на флоте заветов своего учителя С.О. Макарова и выполнения всех пробелов в боевой готовности и боеспособности флота. Об этих полных напряжения днях в фондах РГА ВМФ сохранились обстоятельные рапорты, которые за каждый месяц по возвращении в Россию представлял морскому министру начальник Балтийского отряда свиты его величества (успех плавания за границей, подвиг в Мессине были оценены императором по достоинству) контр-адмирал В.И. Литвинов. Эти нарочито краткие отчеты с достаточной обстоятельностью отображали полную напряженной боевой учебы жизнь отряда и продолжавшей входить в его состав "Славы".
В этих чрезвычайной важности рапортах для "Славы" предусматривалась "необходимость серьезных работ по котлам, требовавших "выгнуть водяные коллектора, заменить часть конусов и заменить два ряда нижних трубок котлов". Прямо указывалось на необходимость замены новыми всех питательных донок котлов. 6-месячный срок, названный Главным механиком Балтийского завода для этих работ, мог, однако, увеличиться из-за задержек в доке. Резолюцией министра С.А Воеводского предлагалось запросить отзыв начальника МГШ, а копию рапорта Н.О. Эссена передать товарищу морского министра "для сведения".
Назначение С.А. Воеводского, в войну заведовавшего учебной командой строевых квартирмейстеров и вовсе не знакомого ни с тактикой, ни с техникой, также составляет одну из тайн. "Творческий" путь министра, пробывшего полгода в товарищах, всерьез не исследован, но ни А.Н. Крылов (Воспоминания, 1956, с. 176- 187),ни И.К. Григорович (Воспоминания, 1993, с. 30-31) похвально о своем министре не отзывались. Проявиться могла и обстановка недоверия к министерству со стороны упорно урезавшей его бюджет Государственной Думы. Вниманию к ремонту старых кораблей не способствовала и обстановка происходившего тогда проектирования и заказов кораблей нового поколения. ГМШ весь был в планах флота открытого моря, и старые корабли его не занимали. Энергии же Н.О. Эссена на все не хватало. Надеясь на не раз уже проявлявшееся к нему благоволение императора, начальник Соединенных отрядов пребывал в уверенности, что и министерские структуры будут внимательны к нуждам энергично восстанавливавшегося им флота.
30 апреля, приготовившись к походу, флот, сосредоточившийся в порту Императора Александра III, провел учение по отражению атаки. Во всем учитывая порт- артурский опыт, для охраны кораблей назначили четыре паровых катера. Атаку осуществили первый и третий дивизионы минной дивизии. Выход в море 1 мая возглавил транспорт "Океан", поднявший флаг начальника морских сил. Успевший в канун войны побывать в Порт-Артуре и Владивостоке, он стал теперь носителем памяти и уроков Тихоокеанской эскадры.
Соразмерный с кораблями отряда по величине и маневренным качеством, "Океан" восполнял ограниченность боевого строя, позволял приблизить условия плавания к представлявшей флот бригадной структуре. Переместившись со штабом на "Океан", адмирал освобождал "Цесаревич" и "Славу" от неизбежных стеснений при исполнении ими флагманской роли.
Впервые, может быть, осуществлена была концепция походного штабного корабля. Полезным было присутствие адмирала и штаба для поддержки на корабле должного порядка в среде проходивших свою практику и острейшим образом необходимых флоту учеников машинной школы. Курсом W со скоростью 10уз в кильватер "Океану" шли "Цесаревич", "Слава", "Богатырь" и "Адмирал Макаров". На правой раковине "Океана" держался эскадренный миноносец "Охотник". Днем дозорную цепь впереди отряда образовал 2- й дивизион 1-й минной дивизии. Ее корабли играли роль легких крейсеров. За отрядом следовали четыре канонерские лодки типа "Бобр". Отряд транспортов: "Анадырь", "Ангара" (предназначался для похода с минными крейсерами в составе 4-й эскадры), "Борго" и посыльное судно "Азия" шли в сопровождении миноносца "Громящий".
К ночи, скрыв огни и уменьшив скорость до 8 уз, провели учение отражения серии минных атак. Выполнявшим ее миноносцам 1-го и 2-го дивизионов 1-й минной дивизии удавалось подойти ближе с Ost-вой стороне компаса, где небо было освещено слабее. "Легкие крейсера", отдалившиеся от главных сил, ловили атакующих лучами прожекторов. В продолжение ночи несколько раз, уходя от атак, меняли курс. Проведя столь всесторонний урок минувшей войны, утром 2 мая пришли в бухту Тагалахт, где застали 1-й дивизион 1-й минной дивизии. Чуть позже пришли канонерские лодки и транспорты. Странные, наверное, чувства должны были у участников войны пробудить эти первые маневры, в исходе которых в зтой же бухте Тагалахт, напоминавшей и о Порт-Артуре, и о Талиенване, на кораблях днем 2 мая отслужили панихиду "по в Бозе почившем генерал-адмирале, великом князе Алексее Александровиче". Флот продолжал чтить того, кто был главным виновником всей войны, Порт-Артура и Цусимы. Режим за ним никакой вины не признавал.
На учениях отражения минных атак в ночь на 3 мая на "Цесаревиче" присутствовал начальник морских сил. Повторение еще более массированной атаки с участием 2-й минной дивизии и 3-го дивизиона 1-й минной дивизии не удалось из-за опоздания выхода этих атакующих сил из Гельсингфорса – ночное время они упустили. На второй день стоянки в Ревеле 6 мая в 8 ч утра расцветились флагами в честь высокоторжественного дня рождения императора Николая Александровича. Отслужили молебствие и в полдень произвели салют по уставу. Но силы небесные не поддержали вынужденного по уставу нового проявления верноподданичества и, как говорилось в рапорте адмирала В.И. Литвинова морскому министру, почти тотчас же после 8 ч из-за сильного SW флаги расцвечивания спустили, оставив одни стеньговые, и команды на берег не увольняли.
С теми же напряжением и интенсивностью продолжались учения в остальные месяцы 1909 г. Флот в этом году выбирал доктрину поведения в новой войне, где противниками могли оказаться флоты Германии и Швеции. Еще в 1908 г. Н.О. Эссен предлагал активным действиям противника помешать постановкой минных заграждений у его берегов и на подходе к Финскому заливу. Но МГШ считал главной задачей флота удержаться на минной позиции у о. Гогланд. В борьбе этих двух идей флот, благодаря настояниям Н.О. Эссена, приходил 1с более активной доктрине, включившей со временем расширение обороны за счет создания второй линии заграждений, а затем – уже во время войны – к развертыванию активных минных постановок и переносу обороны на передовую позицию у островов Рижского залива. Во всех этих случаях на линейные корабли ложилась задача борьбы с германскими кораблями такого же класса, когда успех боя зависит от дальности стрельбы тяжелых орудий. Нельзя было исключать и появление со стороны противника более мощных кораблей класса дредноут.
К несчастью, все стратегические расчеты того времени неизменно, словно в эпоху линейной тактики парусного флота, предполагали, что "Слава" и "Цссарсвич", как и последующая пара более совершенных додредноутов типа "Андрей Первозванный", будут иметь дело только с равноценными противниками – серии "Брауншвейг" и им подобным. Уверовав в такую расстановку сил в русском флоте, задачей усиления артиллерии своих додредноутов не задавались, о повышении дальности их стрельб не думали. По плану, который в июне 1906 г. предложил капитан 2 ранга М.М. Римский- Корсаков 3 (1872-1950, Копенгаген), бывший в Порт- Артуре старшим артиллеристом "Пересвета", при немедленном начале строительства четырех собственных дредноутов (по 10 305-мм пушек, срок готовности 4 года), "Слава" и "Цесаревич" могли остаться в резервной эскадре (или "эскадры Финского залива"). С такими силами автор проекта считал возможным бороться с германским флотом "по крайней мерс у себя в доме, в своих водах" (Работы офицеров Морского Генерального штаба", С.-Пб, 1906-1907, т. 1, раздел I, стр. 7).
Совершенствование и обследование флота особенно задерживалось нехваткой денег в казне. Не было и замены для продолжавших непрерывно нести свою службу "Славы" и "Цесаревича". На ремонт они могли рассчитывать только с наступлением глубокой зимы, когда воды Финского залива будут скованы льдом.
Исполняя приговор истории, несли свой крест подвижничества два корабля, случайно уцелевшие в истребительной войне, продолжали роль главной силы всего флота на Балтике и, сверх того, еще и возносили молебствия в честь тех, кто привел его к позору минувшей войны. И не потому ли многие офицеры, изверившись в долге и престиже службы, уходили в отставку. Друзья, корабельные инженеры, В.П. Костенко (1881- 1956) и А.Н. Прохоров подались в эсеры, готовясь взорвать императора на крейсере "Рюрик", а подпольные ячейки революционеров на "Славе" готовились закупить за границей револьверы для классовой борьбы.
7 мая, возглавляемые, как уже стало привычно "Океаном", корабли в море получили здание повторить еще один полезный урок Тихоокеанской эскадры – совершить длительный пробег полным ходом. Вместо Нагасаки, как было в 1903 г., пробег начали от траверза плавучего маяка Ревельстейн, а вместо камня Лютик Рок у Порт-Артура закончили на траверзе южного Гогландского маяка. Средняя скорость (в скобках наибольшая) для "Адмирала Макарова" составила 20,0 (21,5), "Славы" 17(17,6), "Цесаревича" 16,2 (17,5) уз.
Во время пробега на "Славе" приходилось выводить из действия один за другим на 20 мин каждые два котла (у них "прошибло прокладки горловин") и убавлять ход из-за начавшегося было разрывания мотылевого подшипника одного из цилиндров. "Цесаревич" отставал но вине давно не чистившихся котлов. Кроме того, один котел пришлось выводить из действия на 1,5 часа (лопнула трубка экономайзера), а другой, в котором упустили воду, на 40 мин. После Гогланда, перейдя на 10-узловый ход, вновь вступили в кильватер "Океану". Н.О. Эссен ушел на миноносце в Петербург, корабли втягивались в гавани, готовясь к доковому ремонту. 13 мая отслужили панихиду по погибшим в Цусиме. 14 мая расцветились флагами и благодарственным молебном отметили "высокоторжественный день Священного Коронования их императорских величеств". Мудрено ли, что при таком обилии благодарственных молебнов в честь виновников позора России престиж слишком уж огосударствленной церкви вовсе не был таким, как это могло казаться при виде стройных рядов молящихся.
Двусмысленным, по крайней мере для участ ников войны, должно было показаться и состоявшееся (после отъезда Н.О. Эссена) посещение кораблей контр-адмиралом Р.Н. Виреном. По его и только ею вине в исходе обороны Порт-Артура была погублена вся Тихоокеанская эскадра, включая броненосцы "Ретвизан", "Пересеет", ‘'Победа", "Полтава", "Севастополь" и ему же данный в командование при постройке во Франции совсем новый, как и "Цесаревич", крейсер "Баян". Но ‘адмирал-самотоп", в осознании оказанных ему императорских милостей и благоволений, "с достоинством" и убежденностью в служении на пользу отечеству объехал все корабли отряда, от лица кронштадтских моряков благодарил за подвиги в Мессине и отбывал с каждого при громе полагающихся ему (как и.д. Главного командира) салютов по уставу. "Цесаревич", как флагманский корабль отряда, посетили также Главный начальник Кронштадта (как говорилось в рапорте адмирала В.И. Литвинова) генерал-лейтенант Л.К. Артамонов, а перед его отъездом товарищ морского министра контр- адмирал И.К. Григорович, сопровождаемый Р.Н. Виреном и другими должностными лицами.
Было о чем вспомнить счастливому баловню судьбы И.К. Григоровичу – первому командиру "Цесаревича". Каким же цинизмом должен был проникнуться император, сколь ущербным должны были оказаться понятие о чести и нравственности "божьего помазанника", чтобы этих двух виновников гибели порт-артурской эскадры снова с легкой душой поставить во главе флота и ждать от них его возрождения.
15 мая на линейные корабли поступили по 133 человека, учеников строевых квартирмейстеров. В этот же день, приведя заполнением носовых отсеков осадку носом до 26 фт, а кормой – 26 фт 4 дм, корабль ввели в док. Тогда же завели и батапорт, но из-за нехватки водолазов корабль посадили на клетки только 20 мая. Оказалось, что он имел лишь небольшую вмятину, подтверждавшую, что причиной ее могла быть торчавшая на грунте лапа якоря. Испытав место заделки пробоины, корабль 28 мая вывели из дока. За это время в Кронштадте побывал (на яхте "Нева") морской министр, который в сопровождении всей руководящей верхушки (товарищ, начальники ГМШ и МГШ, и.д. Главного командира и других лиц), посетил крейсер "Адмирал Макаров". Решался, по-видимому, государственной важности вопрос: не помешают ли происходившие на корабле работы по замене одной мачты на две своевременной отправке его для конвоирования императорской яхты "Штандарт". С 1908 г. обсуждавшиеся проекты обновления и усиления вооружения "Славы" и "Цесаревича" оставались тогда делом внешних сфер и с начальником Балтийского отряда не обсуждались.
18 мая временное командование отрядом (вновь находившегося в кратковременном отпуске адмирала) от командира "Богатыря" (он уходил на ремонт в С.-По) принял на себя недавно назначенный командир "Славы", капитан 1 ранга Э.Э. Кетлер.