В Венеции. 1907 г.
Адмирал успешно развивал совершенствовавшееся в Англии с 1899 г. искусство артиллерийской стрельбы, начатое тогда командиром крейсера "Сусекс" П. Скоттом (1853-1924). Этот корабль на призовой стрельбе наводчиков достиг 80% попадания, тогда как весь флот – 136 кораблей-показали лишь 31,1%. В 1900и 1902гг. командуя крейсером "Террибль", П. Скотт опять поразил флот невероятным, достигнутым в присутствии свидетелей 77-78 процентным попаданиям при средних показаниях флота 32,3-36,3%. Один из его комендоров сделал из 6-дм пушки 8 выстрелов, и все они попали в щит, чем при обшей наклонности англичан к соревнованиям был поднят интерес к состязательной стрельбе. Трудами П. Скотта в должности инспектора стрельбы и Д. Джсллико в должности Директора Морской артиллерии английский флот получил всесторонне отработанные (а не поспешно принятые образцы, как было в русском флоте), надежные артиллерийские прицелы, столь же безотказные приводы вертикального и горизонтального наведения орудий всех калибров, дальномеры Барра и Струда, щиты размерами 30x90 фут, рассчитанные на большое число попаданий, и многие другие новшества, с которыми англичане не спешили знакомить другие флоты. И не этим ли стремлением уберечь свои секреты было вызвано преждевременное возвращение с моря английской эскадры, которое А.А. Эбергард по своей наивности счел проявлением "особой любезности в честь прихода русского отряда". Но и увиденного было достаточно для того, чтобы оценить, сколько еще усилий надо приложить русскому флоту для того, чтобы в технике и искусстве стрельбы сравняться с англичанами.
Отдав все полагающиеся по морскому этикету визиты высшим чинам: командующему флота вице-адмиралу К. Хоу, командиру порта Гудричу (их "заботливость и любезное внимание", по донесению А.А. Эбергарда, "не имели пределов") и устроив на "Цесаревиче" прощальный обед английским адмиралам, отряд 20 февраля вышел в океан. В Виго, куда пришли 26 февраля, возобновили комплекс рейдовых учений. Выйдя 5 марта в море, провели на океанской зыби боевую стрельбу по трем щитам, сброшенным одновременно на расстоянии 2 кб. Снаряды хорошо ложились около щитов, но перечень неполадок и недостатков техники, представленный в МТК, был еще значительным. Отряд под флагом А.А. Эбергарда возглавила "Слава". Для безостановочного перехода до Киля на "Славе", расходующей больше топлива (причины адмирал в своем рапорте опять не объяснял), при погрузке угля приняли на 450 т больше.
12 марта 1908 г. вышли в море и в связи со сменой широт в предстоящем плавании очередной сменой гардемаринов провели уничтожение девиации. До входа в Английский канал шли в строе пеленга, утром 14 марта, чтобы не попасть в туман во время плавания каналом, увеличили с 12 до 15 уз, а на утро 15 марта перешли на прежнюю экономическую 12-узловую скорость. На подходе к Килю оказались в окружении множества маневрирующих кораблей германского флота, практиковавшихся весьма интенсивно (немцы, видимо, не испытывали недостатка в сигнальщиках, замечал адмирал) посредством уже отмененных к тому времени в русском флоте трех видов электрической сигнализации. Буксировавшиеся в море щиты, на стрельбу но которым уходили полным ходом несколько линейных кораблей, своими размерами превосходили английские.
С чувством зависти наблюдали, как шедшие полным ходом сквозь дождь и туман германские линейные корабли с поразительными быстротой и четкостью переговаривались вспышками прожекторов. "Наши приспособления для этой цели, – замечал А.А. Эбергард, – примитивны и не дают быстроты и отчетливости". Очевидно, речь шла об отсутствии в русском флоте уже освоенных мировыми флотами быстродействующих светоизолируюших ширм. К тому же. и количество и мощность прожекторов русских кораблей были меньше: на "Цесаревиче" их теперь было лишь два и диаметром только 75 см. В европейских флот ах они имели диаметр 90 см. Учиться у немцев пришлось и скоростной погрузке, которую они проводят одновременно повахтенно с обоих бортов, у которых разгружаются сразу четыре или шесть барж. На такую скорость наши при всех достигнутых успехах рассчитывать всс же не могли. Очевидно, что скоростью погрузки проектанты русских кораблей не озадачивались. При "всей энергии и ревности", проявленной офицерами, гардемаринами и командами наших кораблей в соревновании с германскими, результаты получились следующие. 20 марта, разгружая один пароход, "Цесаревич" принял 915 т (61 т/ч), "Слава" 1045 т (средняя скорость 80 т/ч, наибольшая 95 т/ч), "Богатырь" 754 т (40,7 т/ч). Впоследствии, применив в России германский способ, "Слава", грузя уголь сразу с четырех барж, 27 июня приняла 1000 т со средней скоростью 167 т/ч и наибольшей – 190 т/ч.
Внешне любезные отношения с германскими властями (принц Генрих Прусский как командующий флотом в первый же день отдал А.А. Эбергарду визит на "Цесаревич") были омрачены охлаждением родственных чувств между двумя государями и произошедшим в 1907 г. присоединением России к образовавшейся в 1904 г. Антанте ("сердечному сближению Англии и Франции"). Не было и намека на братание времен открытия Кильского канала. Уже имея опыт неоднократных отказов властей разрешить нашим офицерам осмотреть корабли новой постройки, адмирал не стал теперь и обращаться с подобными просьбами. Это его опасение подтвердилось и при ответных визитах наших гардемаринов, когда посещаемые корабли осматривать не разрешили.
При выходе днем 24 марта из Киля снова пришлось убедиться в гигантских размерах щитов, которые применяли в германском флоте. Одинарные и составленные из трех секций, они имели длину в размер большого корабля, высоту 30-40 фут. В море отбуксировали старый броненосец, предназначавшийся, видимо, для широких экспериментов.
Утром 25 марта, миновав Борнхольм, проложили курс на Либаву и в 6 ч утра, завершив 11500-мильное плавание, вошли в гавань порта Императора Александра III. Экзамены гардемаринов и квартирмейстеров провели с 28 марта по 2 апреля.
Подводя первый итог плавания, командующий отмечал безотказное действие механизмов кораблей, проявленное на самых разных режимах, близких к полному ходу и в условиях артиллерийских и минных стрельб. Полному ходу мешали сильно изношенные подшипники "Цесаревича", которые предстояло заменить в Либаве. Организация обучения гардемаринов была признана, за некоторыми уточнениями, вполне целесообразной. Оставалось провести экзамены и необходимый ремонт для очередного плавания. Объем его был теперь гораздо большим, чем в прошлый год. Так на "Славе" предстоял осмотр всех цилиндров, золотников, проверка параллелей, заливка подшипников и множество других работ. За время стоянки в Ревеле на "Славу", готовя предстоящую замену щитов коллекторов котлов, ежедневно приезжали размещенные в порту мастеровые Балтийского завода. Часть котлов вывели из действия, и корабль под пятью котлами теперь развивал скорость 5-6 уз. На "Цесаревиче" особенно был велик объем работ по замене трубопроводов к котлам. Ведомость этих работ по мере уточнения состояния механизмов все более расширялась.
Нужда в капитальном ремонте была очевидна, но он все еще откладывался. В разгар этих работ снова вторгалась нелепая придворная повинность: спектакль для императора – высочайший смотр, который А.А. Эбергарду грозили устроить сразу по приходу в Кронштадт. Поэтому предписывалось, дабы представить экипажи "в лучшем виде" (как говорят сегодня), не расформировать команду и не списывать учеников. Пока же отряд должен был уже 16 апреля перейти в Ревель, чтобы стать главным украшением торжеств встречи отряда шведских кораблей, с которыми король и его семейство прибыли в Россию для бракосочетания великой княгини Марии Павловны с шведским принцем Вильгельмом. О несчастливой судьбе этого династического брака, помешавшей Швеции стать союзником России в 1914 г., и других обстоятельствах русско-шведских отношений, о визите императора в Швецию на яхте "Штандарт" и о доблестях адмирала Нилова тогдашний военный агент А.А. Игнатьев рассказал в своих мемуарах (" Пятьдесят лет в строю" М., 1955,т. I.e. 459-468). Шведы (броненосцы "Оскар 1Г, крейсер "Фильгия’' и миноносец "Магнэ") пришли в сопровождении 1-го отряда эсминцев под командованием контр-адмирала Н.О. Эссена, который даже встречу гостей использовал для напряженной и увлекательной боевой учебы. Его корабли, разделившись на поисковые и главные силы, в продолжение ночи 16 апреля отслеживали путь шведской эскадры.
После ее обнаружения держались за кормой, а затем, когда шведы утром 17 апреля встали на якоря по восточную сторону о. Наргсн, сблизились, и став все вдруг на якоря, сыграли роль хорошо слаженного почетного караула. Н.О. Эссен явился к королю, и тогда же в 15 ч 17 апреля шведы вошли на рейд, где их флагами расцвечивания, поднятыми на грот-стеньгах шведскими флагами и салютом в 21 выстрел приветствовали корабли А.А. Эбергарда. С отбытием короля в Царское село крейсер "Фильгия", оставшийся на рейде (остальные два шведских корабля вошли в гавань), поднял брейд-вымпел временно командовавшего отрядом. Согласно полученному расписанию, в день бракосочетания 20 апреля на "Цесаревиче" был устроен завтрак для шведских офицеров, а на кораблях – банкет для нижних чинов шведского флота.
Атмосферу ожидаемой дружбы двух флотов усилила 25 апреля парусная гонка унтер-офицеров с участием отряда, 14 эсминцев Н.О. Эссена и шведских броненосца и крейсера. Из 17 призов три досталось шведами три катеру и двум барказам "Славы". 26 апреля броненосец "Оскар II" поднял королевский штандарт, и через полчаса к "Цесаревичу" подошел катер, на флагштоке которого были вместе подняты королевский штандарти русский адмиральский флаг. Пока король осматривал "Цесаревич", на рейд вытянулся "Оскар II". В 13 ч.10 мин шведский отряд снялся с якоря, в кильватер концевому их колонны следовал отряд А.А. Эбергарда. У балки Девельсей Балтийский отряд (так он стал называться по возвращении в Россию) вышел из строя вправо и взял курс на Кронштадт. На прошальный салют "Цесаревича" ответил крейсер "Фильгия". За шведами продолжала следовать минная дивизия. 27 апреля 1908 г. "Слава" вместе с отрядом А.А. Эбергарда пришла в Кронштадт. По строевому рапорту начальника Балтийского отряда № 125, от 27 апреля 1908 г., представленному морскому министру, в штабе начальника с адмиралом состояло 8 офицеров, в экипаже "Цесаревича" 29 офицеров и 601 матрос, "Славы" – 27 и 683, "Богатыря" – 51 и 514 человек. Гардемарины в числе соответственно 53, 55 и 38 человек с кораблем были отправлены в Либаве в отпуск.
Весенний ремонт "Славы" вместе со всем отрядом по примеру прошлых лет выполнялся, как и обещали А.А. Эбергарду, силами наиболее сильного в отечественном кораблестроении Балтийского завода. Руководил работами корабельный инженер полковник А.И. Моисеев, который в 1910 г. стал начальником реформированного Адмиралтейского, ас 1914 г. принял на себя управление и Балтийским заводом. Сжатый, наперед заданный министром срок работ не позволял осуществить предполагавшееся кардинальное перевооружение "Славы" по примеру, осуществленному японцами на броненосце "Орел". Работы ограничились лишь механизмами.
На царском смотре в начале мая император выразил неизменное удовлетворение блестящим состоянием "Славы". В мае в командование кораблем вступил капитан 1 ранга Э.Э. Кетлер (1858-?). Он имел опыт плавания в 1898-1901 гг. старшим офицером канонерской лодки "Отважный" на Дальном Востоке, затем в 1901-1904 гг. командовал деревянной канонерской лодкой "Ерш", а с 1904 г. – канонерской лодкой "Грозящий". В войне не участвовал. Когда прибыла очередная смена гардемаринов и учеников квартирмейстеров корабль в составе отряда 9 июля вышел в традиционное внутреннее плавание. Не попав на чествование английского короля 27-29 мая 1908 г. на Ревельском рейде, где собрались 35 кораблей (с русской стороны три яхты и минная дивизия), отряд в полном составе был к 14 июля приведен на тот же рейд для встречи французского президента. Под его флагом был линейный корабль "Верите", крейсер "Дюге Таур", минный крейсер "Кассини" и два миноносца "Баллиста" и "Аркебуз".
На фоне такого отряда русские корабли выглядели вполне равноценными с 17 эсминцами Н.О. Эссена (они составляли контур каре парадного строя). Между яхтами "Штандарт" и "Полярная звезда" разместились флагманский линейный корабль, между крейсером "Адмирал Макаров" и яхтой французский крейсер, между "Цесаревичем" и "Славой" минный крейсер "Кассини", между "Богатырем" и "Олегом" миноносец "Баллиста". На торжествах по случаю визита президента, продолжавшихся 14-15 июля, Николай II дважды посещал "Славу", из них один раз с малолетним наследником. Чести поднять его брейд-вымпел (как было проделано на "Штандарте" 4 сентября 1906 г.) "Слава", правда, не удостоилась.
После назначения А.А. Эбергарда на пост начальника ГМШ должность начальника Балтийского отряда -самого мощного соединения флота досталась одному из придворных адмиралов, ранее в 1901-1905 гг., командовавшему императорской яхгой "Штандарт", только что получившему звание контр-адмирала В.И. Литвинову (1857-1919). Странное было это назначение, весь трехлетний опыт которого (1908-1910) оказался затем приложим лишь к должности начальника судов 1-го резерва Балтийского моря (1910-1911) и с 1911 г.- члена Адмирал гейств-Совета. Сдержанно, если не сказать хуже, отзывался о своем начальнике вернувшийся на отряд (и опять на "Цесаревич") В. А. Белли. Адмирал, по его мнению, представлял тип доброго папашки-помещика, не обремененного наклонностями к науке, инициативе и творчеству. Это был не вечно кипучий и всегда беспокойный Н.О. Эссен. Но для учебного отряда при вполне установившейся программе занятий и плавания большего тогда и не требовалось. Достаточно было иметь деятельных и влиятельных помощников. А именно таким, состоящим в штабе уже третий год, и был старший флаг- офицер лейтенант (с 1906 г. капитан 2 ранга за отличие и с 1909 г. флаг-капптан отряда) К.А. Порембский, которому В.А. Белли, не боясь быть обличенным в похвале "белоэмигранта", давал характеристику исключительную: "по своей внешности, манере себя держать, знанию языков трудно было найти лучшего флаг-офицера отряда в заграничном плавании".
К числу лучших принадлежали ведущие флагманские специалисты. Из них артиллерист (в 1908-1909 г.) Э.С. Молас (1875-1918) окончил в 1903 г. артиллерийский класс, за бой на крейсере "Россия" 1 августа 1904 г. был удостоен георгиевского ордена, в 1915 г. командовал дредноутом "Император Александр III". Штурман отряда (в 1907-1908 гг.) В.И. Дмитриев участвовал в Цусимском бою штурманским офицером крейсера "Жемчуг", с 1913 г. и в годы эмиграции был ведущим представителем российского флота за границей. В 1904 г. окончил Академию и штурманский класс.
На кораблях офицерский состав также существенно не изменился. При новом командире Э.Э. Кетлере оставался старшим офицером капитан 2 ранга В.А. Любинский, его помощником капитан-лейтенант П.П. Палецкий, вахтенными начальниками лейтенанты князь М.Б. Черкасский, П.Н. Барановский, В.Е. Затурский, водолазным офицером В.В. Яковлев (1883-1920), вахтенными офицерами мичман Г.Н. Лордкипанидзе (7-1942, Нью-Йорк), Ф.Ю. Довконт, В. Крафт. Младшим минным офицером стал мичман Н.Н. Крыжановский. Из первых выпускников 1908 г. должности вахтенных офицеров заняли мичманы барон фон А.Э. Ропп (1887- ?), Г.Е. Чаплин (1886-1950, Лондон), который имел георгиевскую медаль "за храбрость" за усмирение свеаборгского восстания, после белой борьбы стал полковником английской армии. В списке значились мичман Н.Н. Струйский (1885-после 1930), перешедший было в инженер-механики, а затем снова в строевой состав, подпоручик Н.Н. Гренгаген (1885-?) и механик 2 разряда Кирилл Микков.
Из инженер-механиков прежнего состава оставались (что было вопреки обычаям) только двое: трюмный – В.П. Сатин и минный Г.Г. Нерхо. Старшим механиком стал капитан А.М. Водов (1887-?), плававший в 1898-1902 гг. на императорской яхте "Штандарт", затем наблюдал за постройкой механизмов на "Добровольце", в 1905-1907 гг. был старшим механиком "Финна" в 1908 г. Вахтенными механиками состояли выпускники 1907 и 1908 г. подпоручик И.Ф. Буг (1883-1974, Бразилия), Г.Г. Еремеев А.И. Дымов (1887-?).
Пройдя непременный "смотр его императорского величества", проверив девиацию (после возвращения из ремонта на заводе Лесснера моторного катера), "Слава" 4 сентября 1908 г. вышла из Либавского порта. В 16 ч, пройдя Либавский плавучий маяк, заняла свое место в кильватерном строю. Уходили за границу не дождавшись зачисленного в отряд крейсера "Олег". Спеша на присоединение к отряду в Либаве, он, как дипломатично сказано в отчете по морскому ведомству, 27 сентября "приткнулся" к мели у маяка Стейнпорт на глубине около 8 фут. Хорошенькое дело, имея осадку более 20 фут, "приткнуться" на 8 футах вблизи маяка. Молва не пощадила назначенного по императорской протекции командира А.К. Гирса (1859-1917), который, состоя в гвардейском экипаже, более 10 лет плавал только на пароходе "Онега" и на яхте "Стрела". Исключение составило командование 1900-1901 гг. миноносцем "Сом". Конечно, виноват был, наверное, штурманский офицер, но четверостишие про командира, который "был рожден в неге и долго плавал на "Онеге"", облетело весь флот. В итоге "Олег" попал в серьезный ремонт, а взамен его вдогонку за отрядом 30 октября был отправлен крейсер "Адмирал Макаров". Он должен был разгрузить корабли от чрезмерной уплотненности их состава, вызванной приемом гардемаринов с "Олега".
48. Дни "Славы" в Мессине
В Балтийском море останавливались только для приема лоцманов при проходе проливами. Немецкое (Северное) море преодолели при жесточайшем волнении – корабли клало до 8°, крейсер-до 15°. В исходе плавания по открывшимся английским маякам установили, что течением и ветром отряд был снесен на 15 миль дальше счислимого места. Коварство Немецкого моря, погубившего когда-то фрегат "Александр Невский", снова напомнило о себе. При входе в Английский канал, чтобы пройти его быстрее и испытать механизмы после ремонтов, устроили 9-часовую гонку со скоростью 15 уз. К вечеру 8 октября отдали якоря на рейде Плимута, где провели 9 дней. Видели, как входил на рейд уже четвертый из дредноутов – "Беллерофон", завершавший приемные испытания.
Отношение к отряду как властей, так и населения было очень доброжелательное, докладывал адмирал. Офицерам и гардемаринам показали военный порт Девонпорт и новые корабли, усовершенствованный дредноут "Темерер" и готовившийся к спуску "Коллингвуд". Группа офицеров побывала в морском колледже, где адмирала поразила новая система обучения, в результате которой предполагалось упразднить в портах инженер- механиков флота и все их должности впредь замещать специально подготовленными офицерами-универсалами, в подготовке которых уделено большое внимание математическим наукам, физике и механике, а изучение техники, артиллерии, морской астрономии перенесено в программу плавания на учебном корабле. Достоинство этой системы, которая позволит офицерам выйти из прежней зависимости от специалистов, адмирал излагал на четырех листах.
Бросавшуюся в глазах малочисленность портового руководящего и чиновного персонала (в сравнении с российским) англичане объясняли "тщательным качественным подбором менее многочисленной, но зато более интеллигентной и лучше оплачиваемой администрацией, а равно и деловой постановкой управления, "чуждой излишнего формализма". Иначе говоря, с бюрократией в Англии умели бороться.
Вспоминая обстановку спешного, совершившегося лишь перед самым императорским смотром укомплектования отряда, адмирал напоминал о необходимости создания "кадров квартирмейстеров из школы юнгов" и доведения штата сверхсрочников до трети численности команд. "Без принятия этих мер, – заключал адмирал, – флот никогда не будет иметь достаточно опытный и знающий контингент нижних чинов". Англичане, напоминал начальник отряда, несмотря на лучшее материальное обеспечение своих матросов, готовили проект удлинения их контрактного срока службы с 10 до 20 лет с соответствующим увеличением окладов.
Угля "Славе" за эту стоянку пришлось принять опять больше всех – 908 т, против 393 на "Цесаревиче" и 693 т на "Богатыре". В скорости погрузки (68 т наибольшая) снова были в передовиках. С 18 по 20 октября совершили переход в Виго, где осуществили традиционно обширную программу рейдовых учений. 2 ноября, приспустив флаг и пойсы (то же сделал и стоящий на рейде испанский крейсер), совершили ритуал последних почестей по случаю кончины в Париже великого князя Алексея Александровича- барина-помещика русского флота. С 4 до 9 ноября шли в Бизерту.
5 ноября, пройдя Лиссабон, провели первую учебную стрельбу из 37-мм стволов по пирамидальному щиту. Соображение адмирала о необходимости использования щитов большой величины (18x24 фт) и соответствующих мест на кораблях для хранения в рострах подобных складных щитов вызвало помеху в ГУКиСе и МТК. Мнение МГШ еще, видимо, не считалось существенным, а про совсем иначе выглядевший английский и немецкий опыт создания щитовой службы порта, о чем годом раньше писал адмирал А.А. Эбергард, никто уже не помнил. Не до того было в коридорах власти.
При входе а Гибралтарский пролив преодолели крутую зыбь, заставившую принимать воду баком и вызвавшую перебои винтов. Пришлось уменьшить скорость до 10 уз. На мерндиане города Альмерия 7 ноября, когда зыбь улеглась, провели стрельбу из 37-мм стволов. В продолжение всех переходов текущего года гардемарины, пользуясь ясной погодой, неустанно занимались дневными и ночными астрономическими наблюдениями, представив множество тетрадей с вычислениями. С утра 8 ноября, определившись по открывшемуся маяку Тенес, шли вдоль африканского берега. На подходе к Бизертс встретили почти штормовую погоду со шквалами и дождем. Здесь, отдав все положенные визиты, включая и требовавшееся обычаями посещение местного тунисского бея, продолжили учебу. "Слава" с "Богатырем", выйдя из бухты в море, провели третью плановую стрельбу из 37-мм стволов на параллельных курсах по буксируемым щитам, затем то же проделал в море "Богатырь" и "Цесаревич". "Слава", войдя в Бизертское озеро, стреляла из вспомогательных стволов ружейными пулями по щиту, буксировавшемуся паровым катером.
В озере уже всем отрядом провели ночной опыт обнаружения прожекторами атакующих (без огней) паровых катеров и наведению на них орудий. Утром 19 ноября приняли вызов по радио с крейсера "Адмирал Макаров", который в итоге 16-суточного перехода присоединился вечером в блестящем, как отмечал адмирал, состоянии и порядке. Правда, для пополнения некомплекта, так и оставшегося на корабле со времени постройки, пришлось отдать ему до 60 матросов с отряда. Это, как осторожно замечал адмирал, "несколько ослабило" корабли. Бюрократия и на этот раз осталась верна себе- для бесценного по своей полезности обучения в заграничном плавании нового поколения флота она опять не удосужилась дать на отряд требовавшийся сверхнормативный состав молодых матросов. Все оставалось как при Зиновии Петровиче. Нарушен был и принцип наличия на отряде полного запаса угля. Пришедший в Бизерту (одновременно с "Адмиралом Макаровым") пароход "Поти" доставил 1800 т донецкого угля, а второй пароход был задержан в Севастополе. Прийти он должен был уже в порт Аугуста в Италии, что, конечно, уменьшало возможность маневра. И совсем уж скандальным оказывалось (ну точь-в-точь как с эскадрой Рожественского на Мадагаскаре) положение с нехваткой снарядов для стрельб.