— Прекрасно, только руки все время горят, а ноги болят.
Ее глаза скользнули по моему телу.
— По тебе ничего не заметно, счастливица.
Джилли выглядела полной моей противоположностью. Каждая линия ее тела, гордо выпяченный живот излучали восторг от предстоящего материнства. Она оглянулась на Сэма.
— Подожди, ноги — это только начало, — пообещала она.
Пейдж ворвалась в комнату.
— Вот твой букет, Минти. Он ужасен, но я сделала все, что могла.
Она вложила мне в руки пучок алых роз, которые по всей видимости купила в жалком магазинчике у эмигрантов. Они были плотно упакованы и наполовину увяли. Регистратор прочистила горло, негромко кашлянув.
— Вы готовы?
— Целлофан! — прошипела Пейдж.
Я сорвала его, смяла в комок и бросила на стол.
— Ох, Минти, — сказал Натан, — я забыл, что ты должна быть с цветами.
Позже в ресторане, когда Натан заказывал обед, чтобы отметить это великое событие, к нам присоединилась тетя Энни, последняя из его старших родственников, подняв небольшую суету с перестановкой стульев. Я окинула взглядом гостей за столом. Джилли демонстративно пила воду из стеклянного стакана, Сэм сидел, приобняв ее рукой за плечи. Поппи оживленно болтала с соседями по столу, ее шелковый тайский шарф переливался на плечах золотыми и алыми искрами. Время от времени она касалась рукой плеча Ричарда. Однажды она коснулась губами его щеки. Ни один из них ни разу не взглянул в мою сторону. Они обсуждали мое имя — Сьюзан — о котором узнали только что на регистрации. Всю свою жизнь я ненавидела его и даже собиралась поменять, когда мне исполнится пятнадцать лет, но сейчас мне хотелось защитить его.
— Что смешного в Сьюзан?
Джилли и Поппи повернули головы одновременно.
— Просто ты такая мятная,[1] — объяснила Джилли.
— Извини, а почему здесь нет никого из твоей семьи? — спросил Сэм, когда мы покончили с дуврской камбалой и эскалопами.
— Мой отец ушел, когда я была совсем маленькой, мать уже умерла и у меня нет ни братьев ни сестер.
— Извини.
— Я не могу потерять то, чего никогда не имела, — сказала я и упрямо добавила, — не так уж это и ужасно.
Сэм мог бы сказать: «теперь мы твоя семья», но он промолчал.
В конце вечера я смотрела, как Натан оплачивает счет своей платиновой кредитной картой, и думала, что теперь мне не нужно беспокоиться о деньгах. Потом я встала и пошла попрощаться с тетей Энни. Я наклонилась на инвалидной коляской, глядя в ее напудренное лицо под полями черной фетровой шляпы.
— До свидания, большое спасибо, что пришли.
Она подняла худенькую покрытую коричневыми пятнами и украшенную платиновыми кольцами с крупными бриллиантами руку к моей щеке.
— Все было очень мило, — тихо произнесла она, и я неожиданно почувствовала, как подступили слезы. Говорят, что из циников получаются подлинные романтики. Я вышла за Натана без глубокого и искреннего чувства любви, без какого-либо чувства вообще, но я сделала это. И ласка тети Энни стоила больше, чем я заслужила.
Подскочила Поппи.
— Тетя, мы отвезем вас домой. Я обещала проследить, чтобы вы не переутомились.
Тетя Энни снова посмотрела на меня. Наверное, мысли ее путались и сознание меркло, потому что она сказала:
— До свидания, Рози.
Глава 1
[1] Минти (Minty) — по-английски «мятный».