— Вы репетировали? — спросила мадам Бапоно.
— О нет, мадам, я руковожу, я сам не играю.
— А какую пьесу вы нам готовите?
— Это секрет, мадам.
— Ладно, все, — сказал Бапоно. — В койку. Дадим молодому человеку возможность поработать.
Он встал и бесцеремонно ссадил супругу.
— Спокойной ночи! — крикнул он. — Спокойной работы!
Еще секунда — и их уже не было.
Жак еще раз обошел лабораторию, погладил Газдрубала, рассеянно посмотрел на пару кристаллизаторов, затем выключил свет и вытянулся на диване в своем кабинете. Он проснулся, когда аппараты для растирания в порошок Интегральной Микстуры Бапоно уже давно урчали. Он услышал, как с полной отдачей стучит пишущая машинка Жинетты.
Он потянулся, встал и решил пойти побриться. В зеркале, висевшем над его письменным столом, он увидел Корбиньона, который усердно трудился согласно полученным инструкциям.
— Который час, Корбиньон? — крикнул он.
— Полдесятого, мсье Сердоболь.
— Я проработал всю ночь, — сказал Жак.
Он посмотрел на себя в зеркало. И окончательно утвердился в своем намерении отправиться в парикмахерскую.
— Все в порядке, Корбиньон?
— Да, мсье.
— Ничего особенного?
— Нет, мсье.
Сказали друг другу они.
Он вышел. В парикмахерской не было ни одного клиента. Он уселся в кресло. Патрон собственноручно начал намыливать ему нижнюю часть лица. После того, как и тот и другой закончили свои дознания относительно семейных дел и метеорологических соображений собеседника, Жак быстро перешел к интересующей его теме, а именно к частной жизни господина Линэра[87], аптекаря и эксклюзивного производителя антионталгина «Беспечный скворец»[88], специфического и радикального средства против онталгии, экзистенциальной тоски, субстанциальной астмы, эссенциальной эпилепсии и прочих околососедствующих напастей. Вот уже полвека Линэр изготавливал лекарство, рецепт которого унаследовал от отца, а тот от своего, и так далее. Относясь к рекламе с презрением, а в душе даже наплевательски, он продавал не более пятидесяти флаконов в год, что и составляло весь объем годового производства, кое было отнюдь не быстрым. Жак отправил один флакон де Цикаде, который объявил себя по-настоящему, да, по-настоящему удовлетворенным; принимая эту смесь, он ощущал ее возбуждающее и позитивное действие, стимулирующее его вдохновение, порой ослабляемое недугом. Итак, Жак полагал, что нашел настоящую жилу для разработки и прочную основу для реализации тех амбициозных планов, что впоследствии могут у него появиться. Но он колебался, не зная, предложить ли дело Бапоно (удивительно, что тот сам до этого еще не додумался) и объединиться с ним или же попытать счастья в одиночку. Что касается первого хода (а именно: убедить Линэра уступить свое производство), это будет, предполагал Жак, делом несложным после того, как он подробно ознакомится с привычками фармацевта. В своем проекте он даже усматривал следы филантропии, ибо собирался, ну конечно же, заинтересовать старика новым альянсом, дабы тот на всю оставшуюся жизнь увяз в богатстве благодаря инициативности и изобретательности Жака Сердоболя.
Аптека папаши Линэра выглядела довольно представительно, хотя и не так блестяще, как заведение недавно обосновавшегося конкурента. Жак заходил туда редко — купить пачку аспирина да увидеть физию персонажа, чтобы понять, как его зацепить. Старый хрыч коллекционировал клещей; подступиться к нему с этой стороны было бы просто, но, ничуть не сомневаясь в своих способностях за неделю поднабраться достаточно глубоких знаний в этой интереснейшей области, чтобы суметь разговорить Линэра и даже озадачить его парой заковыристых вопросов, Жак гнушался применять подобные методы и предпочитал использовать более быстрые и энергичные средства, если таковые оказывались в распоряжении.
В лабораторию вошла Жинетта. Жак был один. Он рассматривал под микроскопом маленькие ошметки колорадского жука; следовало сделать более эффективным Дорифоровор[89] Бапоно, чья недостаточность по части дорифоротрудикации[90] уже начинала беспокоить всех сельскохозяйственников департамента.
— Что вам от меня нужно в этой истории с Линэром? — спросила Жинетта.
Она пыталась продемонстрировать высокомерие, но Жак прекрасно знал, что она славная девушка. Одевалась неплохо, красилась, насколько возможно в этом захолустье, чтобы не выглядеть шлюхой, и носила шелковые чулки в обтяжку.
— Жинетта, что вы думаете обо мне? — спросил Жак.
Он находил ее милой, но не больше, и никакого желания не испытывал.
— Что я думаю о вас? Что я думаю о вас?
Она была явно в затруднении.
— О, я в вас не влюблена, — наконец с раздражением выдала она.
— Так. Хорошо. Но, может быть, вы считаете меня хорошим товарищем.
[87] Линэр. — Фамилия Linaire (досл. название растения «льнянка»), возможно, является аллюзией на Карла фон Линнея (1707–1778), шведского натуралиста и врача, создателя первой научной классификации растений, основателя и президента Стокгольмской академии наук.
[88] «Беспечный скворец» — название Joyeux Sansonnets на слух может восприниматься как фр. joyeux (жарг. «тестикулы») и sans sonnets (без сонетов).
[89] Дорифоровор — неологизм, образованный от фр. doryphore (картофельный или колорадский жук) и лат. vore (пожирать, поедать).
[90] Дорифоротрудикация — второй элемент слова trudication является неологизмом, образованным от лат. trucidatio (избиение, умерщвление) или от лат. trudere (толкать, гнать).