История Франции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Среди десятков поэтов XIV–XV вв. крупнейшие — принц Карл Орлеанский и бродяга Вийон, два социальных полюса, олицетворяющих собой два важнейших направления — дворянское и народное — во французской литературе. Эти направления сложились задолго до XIV–XV вв. и получили свое наиболее яркое воплощение в XVI в.

Война нанесла большой ущерб памятникам архитектуры, многие соборы, церкви, дворцы были повреждены или разрушены. Их восстановление не привело к полной реконструкции былого облика: развилась так называемая пламенеющая готика — особый стиль архитектуры, скульптуры и витражей. При сохранении прежних принципов строительства, в этих зданиях особенно виртуозно оформлены своды, а башни, порталы и розы украшены необыкновенно пышно и изысканно. В таком же стиле стали строить дворцы в городах (например, дом Жака Кёра в Бурже), а загородные замки постепенно превращались из крепостей в летние резиденции.

Расцвет французского искусства во второй половине XV в. дает основание говорить об этом периоде как о раннем французском Возрождении. Станковые картины, главным образом портреты, рисунки, миниатюры рукописей свидетельствуют о крупных достижениях в воспроизведении реального мира, в области перспективы, колорита, света и пространства. Знаменитые мастера — Фуке, Мармион, король Ренэ Анжуйский и многие другие — создали в ту пору подлинные шедевры французской национальной живописи. Французскую скульптуру конца XV в. можно поставить в ряд с лучшими образцами тогдашнего итальянского искусства. Расшифрованные недавно нотные записи познакомили с прекрасной музыкой — хоралами, песнями и т. д.

К концу XV в. во Франции было 15 университетов; вместе с Парижским славились университеты в Орлеане (юридический факультет) и в Монпелье с его знаменитым медицинским факультетом. Труды университетских профессоров по математике, астрономии, физике и медицине стали в наши дни предметом тщательного изучения, и специалисты отмечают накопление знаний и подъем рационалистической мысли.

Рост школ и университетов, огромное число дошедших до нас рукописных книг XV в., а после 1470 г. — и печатных, свидетельствуют как о расширении слоя образованных людей, так и о значительном распространении грамотности, в первую очередь среди городского населения. Но школы были также и в деревнях; хотя с несравненно более узким кругом образования, они все же давали части крестьянства начатки грамоты.

На рубеже XVI в. во Франции началось зарождение капиталистического уклада. Каковы же основные итоги предшествовавшего шестисотлетнего развития?

Производительные силы достигли своего максимального в условиях феодализма предела. Были освоены все земельные площади, пригодные для земледелия и скотоводства, страна покрылась густой сетью городов. Сельское хозяйство и ремесло в общем удовлетворяли нужды многомиллионного населения (Франция была тогда самой населенной страной Западной Европы); ввозились лишь восточные пряности и отчасти шелка. Вино, зерно и другие продукты питания экспортировались. Благодаря торговым связям были заложены основы внутреннего рынка.

Производственные феодальные отношения исчерпали свои прогрессивные возможности и вступили в первую фазу разложения. В деревне решительно преобладало мелкое хозяйство лично свободных крестьян, плативших денежную ренту. В некоторых цехах подмастерья превращались фактически в наемных рабочих, многие купцы и мастера ведущих отраслей ремесла обладали большими по тому времени капиталами.

Как в экономической, так и в политической сферах господствующий класс понес к концу XV в. значительный ущерб, однако феодализм пустил во Франции столь глубокие корни, что для полного его изживания и разрушения понадобилось еще три столетия. Большие потери понесла к концу XV в. феодальная знать. Le политические прерогативы в значительной степени перешли к усилившейся королевской власти — абсолютизм был не за горами.

В XVI век Франция вступила как самое крупное из централизованных государств Западной Европы, обладавшее богатой и разнообразной духовной культурой, носившей ярко выраженные национальные черты.

4. Франция первой половины XVI века[130]

Франция — единое государство

Королевская власть есть достоинство, а не наследственное достояние — эта фраза, прозвучавшая впервые на Генеральных Штатах в Туре в 1484 г., едва Людовик XI навеки закрыл глаза, подводила итоги долгой, черновой работе столетий, завершенной только что умершим королем. Франция теперь была единым и, пожалуй, самым сплоченным из всех европейских государств, и это знаменовало собой наступление в Европе новых времен. На сцене европейской политики выступали крупные политические объединения, в лоне которых создавалось новое единство — единство нации. И этот факт в сознании современников, еще не понимавших всех вытекавших из него последствий, отложился в вышеупомянутой фразе, смысл которой заключался в том, что королевская власть, олицетворявшая новое государство, одновременно и возвышалась на пьедестал морального достоинства, и превращалась в общественное служение.

Само собой разумеется, что это осознанное современниками положение не было полным пониманием смысла свершающихся процессов и их значения как звена всемирно-исторического развития. Раскрыть этот смысл и есть задача историка-марксиста, рассматривающего каждый факт и процесс прошлого в единстве целого.

В 1491 г. сын и преемник Людовика XI Карл VIII женился на герцогине Анне Бретонской, и с этой женитьбой последнее крупное герцогство — Бретань фактически вошло в состав земель французской короны, хотя окончательное присоединение ее к Франции произошло значительно позже, в 1532 г. К этому времени территория Франции была лишь немногим меньше нынешней. На востоке ей не хватало Лотарингии, Франш-Конте, Бресс, Бюже, Жекс, Савойи и Ниццы. Княжество Оранж, Авиньон и графство Венессен на юге находились в особом отношении к Франции. Первое считалось вассалом французской короны, а его государь должен был приносить королю обычную вассальную присягу (foi et hommage); вторые два принадлежали папе, но король пользовался на их территории некоторыми правами. На юго-западе у Франции не было еще Руссильона (отошедшего в 1494 г. к Испании), Наварра оставалась самостоятельным государством, и даже Беарн был связан с Францией феодальной зависимостью весьма непрочного и сомнительного свойства.

Но в целом Франция к XVI в. — крепкое и сплоченное по тем временам королевство. Однако все же не следует преувеличивать степень этой сплоченности. Она — продукт долгого и мучительного процесса, и это обстоятельство давало себя чувствовать даже в первую половину XVI в. при сильных (или, по крайней мере, популярных) королях.

В буре гражданских войн второй половины столетия Франция снова готова была развалиться на свои составные части. Исход войн, однако, показал, что центростремительные силы взяли верх над центробежными.

Давал себя чувствовать и так называемый «феодализм принцев». Апанажи (уделы) принцев крови представляли еще большие феодальные владения. Крупнейшие из них принадлежали родственникам короля, фамилиям Орлеанов, Алансонов и Бурбонов. Особенно сильна была последняя, наименее близкая по крови ветвь королевского дома — Бурбоны. Она состояла в свою очередь из трех родственных фамилий: Ламарш, Бурбоны, Монпансье, которым в начале века принадлежали громадные владения в центре Франции в области Орлеана. Фамилия Алансонов, правда, была небогата. Орлеаны после смерти бездетного короля Карла VIII сами оказались на престоле Франции в лице Людовика XII (1498–1515), тоже не имевшего наследника, и единственным представителем этого дома остался двоюродный брат короля Франциск Ангулемский, который после смерти Людовика XII занял французский престол под именем Франциска I (1515–1547).

Кроме принцев крови, большие феодальные владения принадлежали титулованным феодалам. Эти знатные фамилии гнездились главным образом на юго-западе. Таковы были д'Альбре, Наварры, де Фуа и т. д. Около трех десятков крупных сеньорий было разбросано повсюду, будучи вкраплены в королевский домен. Но их владельцы — уже не средневековые сеньоры. Они утеряли свои суверенные права. Впрочем, на юге еще в конце XV в. кое у кого из феодалов были свои многочисленные дворянские свиты, и между такими феодалами иногда возникали настоящие войны, на которые королевская власть принуждена была смотреть сквозь пальцы. Новые порядки, возникавшие с усилением королевской власти, не сразу вошли в сознание современников. Феодалы еще долго смотрели на усиление королевской власти как на узурпацию своих вольностей и прав, и во второй половине века эти взгляды ожили с новой силой.

Трудным делом оказалось присоединение Бретани. Для этого понадобился ряд браков между королями французскими и герцогами бретонскими. Анна Бретонская после смерти Карла VIII стала женой Людовика XII (1499). В это время Бретань оставалась доменом королевы, и последняя ревниво оберегала самостоятельность и обособленность своих подданных бретонцев. Дочь Людовика XII и Анны Бретонской Клотильда Бретонская была женой Франциска I. И только этот король добился от своей жены, чтобы она завещала свое государство, т. е. Бретань, их сыну, а в 1532 г. получил согласие бретонских штатов на признание дофина, будущего Генриха II, герцогом и сеньором Бретани, вследствие чего Бретань окончательно вошла в состав Франции при условии сохранения своих прав, вольностей и привилегий.

Что же представляла собой эта новая Франция с точки зрения населения, экономики страны, ее социального и политического строя?

Мы не знаем и не можем знать при отсутствии в XVI в. статистики точных цифр населения Франции. Данные и подсчеты современников в большинстве случаев совершенно фантастичны (от 25 млн. до 150 млн.!). Хорошо осведомленные в деле взимания налогов люди считали, что в 70-х годах XVI в. во Франции, включая сюда и феодальные владения, было 3 711 783 очагов по 4 человека в среднем на очаг, т. е. 14 847132 жителя. Не считая полусамостоятельных территорий, Франция насчитывала не больше 3 млн. очагов, т. е. около 12 млн. жителей. Предполагая, что во второй половине XVI в., в эпоху гражданских войн и разорения, во Франции едва ли мог быть прирост населения, можно думать, что и в первой половине века население ее не превышало 14,5-15 млн. жителей. Из всех государств Западной Европы Франция была самым большим и самым многолюдным.

История каждого общества и государства вырастает на основе материальной базы, трудовой организации этого общества — иначе говоря, зависит от развития производительных сил. Европа с XVI в. переживала период так называемого первоначального накопления, т. е. развития капиталистического хозяйства как уклада в недрах все еще продолжавшего господствовать феодального хозяйства и общества. Как происходил этот процесс и каковы были его последствия в конкретных условиях Франции?

Крестьянство и дворянство

Экономическое развитие Франции шло по другому пути по сравнению с Англией, которая представляла собой классический пример капиталистического развития в Европе. Во Франции и до XVI в., и позже отсутствовали благоприятные условия для большой вывозной торговли хлебом и другим сельскохозяйственным сырьем, не было также и своей внутренней промышленности, достаточно емкой для использования больших масс своего сырья. Поэтому ни дворянство, ни буржуазия во Франции не были заинтересованы в создании в деревне крупных хозяйств предпринимательского типа и не имели надобности изменять технику и размеры сельскохозяйственного производства. Чем дальше, тем больше дворяне отходили от сельского хозяйства и покидали свои деревни ради подчас весьма незавидной жизни в Париже при дворе короля или даже при дворе крупных сеньоров.

Параллельно менялось и положение крестьянства. К концу XV в. основная масса крестьян состояла из лично свободных мелких землевладельцев, имевших право уходить, куда им угодно, и заниматься, чем им угодно. Но, освободив себя лично, крестьянство не получило земли в полную собственность. Вплоть до самой буржуазной революции XVIII в. французское крестьянство представляло собой массу средних и мелких держателей на феодальном праве в его разнообразных формах. Наиболее распространенным видом держания была так называемая цензива. Землю свою цензитарии имели право продавать, дарить, закладывать и т. д. и вследствие этого владельческие права крестьян на цензиву считались близкими к собственности, с одной, однако, оговоркой, что ценз должен был всегда уплачиваться феодальному собственнику-сеньору, который в данном случае рассматривался как верховный господин всей земли крестьян. В целом положение французского цензитария было благоприятнее положения английского копигольдера, тоже лично свободного, но далеко не всегда наследственного держателя земли на феодальном праве.

В восточных провинциях Франции, более отсталых экономически, и кое-где на севере еще существовали крепостные крестьяне (сервы, менмортабли), не имевшие права передавать свою землю по наследству и уплачивающие поэтому при наследовании особый выкуп, но количество их, вероятно, было невелико, да и сама зависимость несколько ослабела, и за небольшое вознаграждение сеньор отпускал обычно крестьянина на заработки и даже навсегда при условии, если последний находил себе заместителя.

Развитие денежных отношений и переход к денежной форме феодальной ренты имели и еще одно важное последствие. Требования со стороны сеньоров уплаты ценза в определенные сроки, необходимость денежных займов для расширения и улучшения производства (распашка нови, осушка болот, покупка инвентаря), имевших место при общем хозяйственном подъеме к началу XVI в., влекли за собой рост крестьянской задолженности. Ростовщический капитал начинал поэтому в довольно значительных размерах просачиваться в деревню, росло влияние буржуазии (и местной, и городской). Буржуазия скупала домениальные земли сеньории, покупала целые сеньории, право сеньора на получение феодальной ренты с держателей. Она скупала даже отдельные крестьянские цензивы. Приобретаемые земли буржуазия, однако, не обрабатывала при помощи наемной рабочей силы, а предпочитала сдавать в аренду крестьянам, и, таким образом, крестьянские краткосрочные (от пяти до десяти лет) аренды становились наряду с цензивой обычной формой крестьянского землепользования. Буржуазия давала ссуды под обеспечение недвижимостью, причем ипотека, т. е. ссуда под залог земли, осуществлялась часто в форме так называемой конституированной ренты (rente constitutee a prix d'argent), появившейся еще в XII в., но получившей особое распространение именно в это время. При этом процент по займу выплачивался либо натурой, либо деньгами и раскладывался на всю земельную площадь должника, следуя, таким образом, порядку взимания феодального ценза. Выражение «купить мешок ренты» в то время означало дать под залог земли такую ссуду, ежегодный процент на которую составлял мешок зерна или соответствующую этому денежную сумму. Такая ипотека могла устанавливаться и на вечные времена (наследственно) — и в таких случаях она походила по способам своего взимания на феодальный ценз, почему и называлась сверхцензом. Но надо помнить, что ни по происхождению, ни по своему назначению она не имела ничего общего с сеньориальными платежами в собственном смысле слова, а поэтому и не защищались нормами обычного (феодального) права. Ее распространение означало лишь проникновение ростовщического капитала в деревню.

Поэтому следует подчеркнуть, что несмотря на благоприятную в общем для французского крестьянина эволюцию аграрных отношений, экономическое положение крестьянства в XVI в. было очень тяжело. Кроме ценза, уплачиваемого за землю, крестьянина опутывала сеть самых разнообразных повинностей, связанных с судебной зависимостью крестьян, а также платежи нефеодального характера, вроде вышеупомянутых сверхцензов-ипотек, которых могло быть несколько одновременно на одной и той же земле. Вред, наносимый феодальными повинностями, был чрезвычайно велик (например, исключительное право охоты, вследствие которого крестьяне не могли бить дичь, портившую посевы) и не соответствовал тем выгодам, которые получали сеньоры. Последние не будучи сами земледельцами, не принимали во внимание интересы сельского хозяйства в целом и поэтому, ради немедленной выгоды или барских забав, пренебрегали основными источниками собственных доходов.

Заинтересованность буржуазии в земельных приобретениях и спекуляции землей имела и свои положительные стороны для крестьянина. Буржуазии, как и самому крестьянству, нужно было, чтобы владельческие права крестьянства на землю были прочными и устойчивыми. Поэтому буржуазия еще с XII в. принимала деятельное в целом участие в записи обычного права (кутюмы), что имело положительное значение и для крестьян. Юристы XVI в. старались доказать, что цензива является почти полной собственностью крестьянина, что последний имеет право распоряжения землею такое же, как и собственник по римскиму праву, и что «права» сеньора на цензиву исчерпываются правом получения ценза — пусть «вечного», но зато неизменного в своем номинальном размере платежа. При общем упадке реальной ценности денег в период так называемой «революции цен» такое толкование ценза (надо учесть, что запись обычного права стала признаваться королевским судом) было выгодно для крестьянина (и для буржуазии), так как реальная стоимость ценза падала.

[130] С. Д. Сказкин