— Ну ладно уж… только не смей приносить для него в дом всякую тухлятину, и в первый же раз, как он нагадит, — вон!
Жилец купил на толкучке у пристани старую бельевую корзину и половичок. За девять пенсов выторговал. Но вот была задача — чем кормить котенка. Просидев несколько дней на одном молоке, он задумал проломить дверь в кладовке, но только расшиб себе башку; тогда он махнул на задний двор, взобрался на крышу, а оттуда через окно пролез в кладовку, сожрал полбанки варенья и четверть большого пирога со свининой, оставленные Жильцу к чаю. Потом его стошнило, и он запакостил в кладовке весь пол. Жилец подтер за ним, сходил за новой банкой варенья и купил у живодера Доннели конины.
Этот кот был совсем как человек. Уставится на кастрюлю, в которой Жилец варит конину, и время от времени затягивает серенаду то ли Жильцу, то ли кастрюле, то ли им обоим.
Правда, он был совсем как человек. Знал, что Жилец его любит, и уважал его комнату. Зато гадил во всех остальных. Жилец не зевал, подтирал всюду. А только поспеть за котенком нипочем не мог.
В конце концов моя старуха заявила, что хватит ей быть бесплатной уборщицей, и Жилец унес котенка, захватив мешок и старый ржавый утюг.
— Что ты с ним сделал? — спросила она, когда Жилец вернулся часа через два. Он был сильно под мухой.
— А тебе-то что?
— Ты отдал его кому-нибудь?
— Швырнул с моста в реку.
— Врешь, бесстыжие твои глаза!
— Никогда не видел столько пузырей…
— Бросил его в эту лужу?.. Да кому ты голову морочишь?
— Слышно было, как он булькал… Здоровенные пузыри пошли. Я чуть не заплакал.
— Не знаю, где у тебя совесть — выкормил бедняжку, а потом швырнул в реку. Сердца у тебя нет, вот и все.
— Я был вынужден.
— Никакой нужды не было, добрые люди охотно взяли бы его.
— Ну да, вот ты, скажем, уж такой была доброй — дальше некуда.
— Зато ты больно жалостливый.
— Он был здесь лишний. А смерть легкая, он ничего и не почувствовал.
— Ну, могу только пожелать, чтоб тебя самого не швырнули в реку! — крикнула она и стала надевать пальто.
— Куда это ты?
— Пойду пройдусь, успокоюсь.
— Тогда купи рыбы с жареной картошкой, я проголодался.
— Ни за что, хоть сдохни! — огрызнулась она и хлопнула дверью.
Как только она вышла за дверь, я насел на Жильца.
— Успокойся, — сказал он. — Я отдал его сторожу у нас на фабрике и даже деньги получил. Ихнюю кошку задавил грузовик с пивоваренного завода. Так что, — продолжал он, разуваясь, — пивовары, можно сказать, вдвойне выгадали, задавив ту кошку. — Он подумал немного. — Вот умора, если она была матерью нашему котенку.
— Сколько ж вам дали?
— Десять шиллингов. Но учти, я буду скучать по ней.
— Помнится, моей матери вы сказали, что это кот.
Он подмигнул.