История шпионажа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За это короткое время, совпадающее, отметим, с началом холодной войны, ЦРУ из хрупкого ребенка превратилось в грозу всех и вся.

В то же время советская разведка также не бездействовала, и Даллес однажды сказал: «С тех пор как я возглавил ЦРУ, на мой стол легли горы документов, свидетельствующих о происках коммунистов». Советские агенты работали в США более сорока лет, и с началом холодной войны их деятельность во всем мире только усилилась.

Благодаря событиям на Кубе и инциденту с У-2 достоянием общественности стал следующий факт: США, как и СССР, а во многом из-за последнего, практикуют тотальный шпионаж. Соединенные Штаты выходят на один уровень с Советским Союзом в войне разведок, так же как и в области разработки ракет. В советском шпионаже используется не много методов, которые не были бы скопированы американской разведкой. Разведывательные организации каждого блока монолитны и могущественны, они работают в обстановке секретности и жестокости.

Разведки США и СССР обмениваются обвинениями, причем каждая сторона отдает другой лавры самой мощной организации. А. Н. Шелепин, экс-руководитель КГБ, бывший соперником Даллеса, писал в «Правде» в начале 1959 года, что разведывательный аппарат в капиталистических странах, прежде всего в США, постоянно растет. Например, в одном только ЦРУ, расходующем 1,5 млрд. долларов в год, сейчас работает более 20 тыс. человек. Масштабы контрразведывательной деятельности США увеличились в несколько раз за последние годы по сравнению с первыми послевоенными годами. Даллес в своем единственном интервью, которое он дал газете «ЮС ньюс энд Уорлд рипорт» 19 марта 1954 года, заявил: «Советской разведке, конечно, принадлежит первое место в плане развития агентурной сети. Они вербуют агентов в наиболее важных странах мира, а с помощью своих „передовых организаций“ контролируют гораздо большие территории». В одном из выступлений он сказал следующее:

«Советы обладают большим количеством агентов, подготовленных для шпионажа и тайных политических действий, чем любая другая страна. В Москве, Праге, Пекине и других центрах коммунизма агенты, завербованные в других государствах, готовятся нести коммунистическую идеологию в те регионы мира, где начинаются недовольства. Большая часть Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии, а также часть Африки находятся в списке их приоритетов. Они не забывают и наше полушарие, как нам показывает недавнее разоблачение коммунистического заговора в Мексике».

Подобный тон используется и в обвинениях в подлости разведывательных служб. Брошюра Советского информационного бюро «Пойман на месте преступления» — изданное в 1960 году осуждение ЦРУ на 160 страницах, переданное автору этих строк офицером американской разведки со словами «Это не Библия, но тут тоже есть неплохие вещи», — констатирует, что «шпионаж и подрывная деятельность, которую ведут США, стала на самом деле глобальной по своей сути. Эта деятельность варьируется от прослушивания телефонных переговоров и расшифровки иностранной корреспонденции до прямого нарушения суверенитета государств путем засылки в них агентов и самолетов-разведчиков и подготовки государственных переворотов».

В докладе «Модели коммунистического шпионажа», подготовленном Комитетом по расследованию антиамериканской деятельности, говорится:

«Коммунистические посольства, консульства, делегации ООН, торговые и другие миссии были и есть легальное прикрытие международного шпионажа. Персонал их дипломатических, торговых и подобных миссий состоит в значительной степени из специально подготовленных офицеров МВД и военной разведки… Дипломаты из стран социалистического лагеря… прибегают к шантажу, террору и другим предосудительным методам… есть также сведения, что Советский Союз использует определенные программы по обмену для достижения целей шпионажа».

В своем выступлении в 1960 году перед сенатской комиссией по ассигнованиям Дж. Эдгар Гувер, под чьим руководством ФБР препятствовало разведывательной деятельности Советского Союза в США, сказал, что «в подрывной деятельности Советов не было остановок, а расследования говорят только об усилении разведывательной деятельности социалистического блока против США».

Шпионаж СССР в Соединенных Штатах не новость. Первая организация такого рода появилась под прикрытием «Амторга», советского торгового агентства, открывшего свое представительство в Нью-Йорке в 1924 году. У ФБР был почти сорокалетний опыт борьбы с советскими шпионами. Однако работа американской разведки в СССР — явление относительно новое. Владимир Петров, агент МВД, сдавшийся Соединенным Штатам в 1954 году, сделал следующее заявление, основанное на собственном опыте: «За те двадцать лет, которые я был офицером государственной безопасности, не было ни одного достоверного случая шпионажа против СССР, за исключением военного времени. Тысячи людей были расстреляны без доказательств их вины. Я никогда не слышал, чтобы в России были такие провалы, как у Фукса и Алана Нанна Мэя, Грингласса и Голоса в Америке, Андерсона и Энхома в Швеции или Рихарда Зорге в Японии. Хотя, если верить советским властям, весь Советский Союз настолько опутан агентурной сетью, что только неусыпная бдительность спасает страну от развала».

В первые послевоенные годы в США работали агенты СССР, в то время как в Советском Союзе не было американских разведчиков. Но начало холодной войны подтолкнуло Соединенные Штаты, которые, стремясь догнать СССР в области шпионажа, исказили несколько основных принципов демократического государства. Слова Даллеса о том, что можно пренебречь некоторыми вещами ради достижения общей цели, звучат сейчас довольно жестоко, когда общество знает о большинстве вещей, которыми жертвовало ЦРУ.

Осознание того, что США занимаются шпионажем так же решительно, как и СССР, пошатнуло представление о холодной войне как о крестовом походе против коммунизма. В ЦРУ частично разочаровались, когда стало известно, что удар ниже пояса был нанесен не только советской тактикой. Двуличность и грязные методы поставили ЦРУ на один уровень с советским шпионажем. В то же время появились проблемы при создании мощной разведывательной организации в свободном обществе. Может ли нация, исповедующая власть людей, право человека на знание и невмешательство во внутренние дела других государств, посылать в них своих агентов, подкупать чиновников?

Главная проблема, которую выделяют все государственные деятели начиная от Перикла в Древней Греции до Дж. Ф. Кеннеди — разница между свободным и тоталитарным обществом. Когда Перикл создавал Афинское государство, он не мог предположить, что через четырнадцать лет оно падет под мощью военного государства Спарты, которое олицетворяло полную противоположность его словам:

«Наше государство свободно как в политике, так и в обычной жизни. Мы превосходим наших врагов даже в готовности к войне. Наш город открыт миру. Мы не гоним иностранцев, боясь, что они могут узнать что-то имеющее военное значение. Мы живем свободно, и в то же время мы готовы противостоять опасности так же, как и они… храбрейшими следует признать тех, кто знает, что такое опасность, но не уходит от нее».

Предоставим историкам решать, пало ли Афинское государство из-за того, что было свободным обществом, позволявшим шпионам открыто выполнять свои задания.

Соединенным Штатам в годы холодной войны было необходимо распознать опасности свободы и достигнуть баланса между национальной безопасностью, основными свободами человека, внешней политикой и разведывательными операциями. Все это иногда приводило в замешательство исполнительную власть США. Два президента подряд открыто говорили о причастности своей страны к шпионажу, чего в истории до этого времени не было.

После инцидента с самолетом У-2 президент Эйзенхауэр признал, что он поощрял политику проведения разведки любым способом. Кубинский инцидент дважды ставил в неудобное положение президента Кеннеди. 13 апреля 1961 года, за пять дней до вторжения на Кубу, Джон Кеннеди перешел узкую границу между заявлением и намерениями, пообещав, что США «ни под каким предлогом» не будут вмешиваться в свержение режима Фиделя Кастро, что он сделает все возможное, чтобы «ни один американец не оказался вовлеченным в действия, направленные против кубинского лидера», и что он «будет препятствовать началу агрессии» с территории США. Президент сдержал свое обещание — среди повстанцев, высадившихся 18 апреля в заливе Плайя-Хирон, не было американцев. Нападение началось не с берегов США, а с островов у побережья Никарагуа, которые Америка арендовала в 1916 году на 99 лет. Кеннеди оказался в роли человека, пойманного на месте преступления, но упорно не желающего признать случившееся.

Когда все-таки выяснилось, что ЦРУ играло главную роль в высадке этого десанта, Кеннеди, как и его предшественник в случае со сбитым У-2, принял на себя ответственность за инцидент. Но его вера в свободное общество пошатнулась так сильно, что он даже предложил ввести цензуру.

27 апреля, все еще находясь под впечатлением от провала на Кубе, Кеннеди заявил, выступая в Американской ассоциации издателей периодики:

«Вся трудность в том, что враги нашей нации открыто говорят, что из газет они получают ту информацию, которая должна добываться с помощью воровства и подкупа, что каждому рядовому читателю известны меры, которые принимает правительство, чтобы не допустить шпионажа на своей территории. Они заявляют, что в нашей прессе в достаточной для них степени приводятся данные о количестве, дислокации и родах войск, а также о том, как мы собираемся их использовать. В итоге подобные организации приводят к тому, что мы тратим огромное количество средств и времени на изменение всего механизма наших действий.

Каждый журналист, работая над статьей, спрашивает себя, будет ли это новостью. Я предлагаю также задавать такой вопрос: „Будет ли это в интересах моей страны?“».

Автору этой книги рассказывали, что президент был особенно раздражен статьей, опубликованной в газете «Нью-Йорк таймс» 9 января 1961 года. Корреспондент газеты Пол Кеннеди (однофамилец президента) рассказал о том, что ЦРУ готовит кубинских повстанцев к предстоящей агрессии. Он писал, что на Тихоокеанском побережье «под руководством иностранных инструкторов, в основном американцев, к партизанской войне готовятся отряды, похожие на войска специального назначения». «Жители Гватемалы, — писал он, — считают, что они проходят подготовку к неизбежному вторжению на Кубу».

Советская сторона пыталась развенчать проблемы, возникающие в «свободном» обществе. Согласно книге «Пойман на месте преступления», теория, «развитая политиками США для оправдания действий американской разведки, есть не что иное, как грубая пропаганда, не выдерживающая критики. Достоверным фактом является то, что все правительства принимают необходимые шаги по защите своих государственных секретов. США в этом отношении не являются исключением».

Однако эти аргументы оказываются слабыми, если принять во внимание последовавшие за кубинскими событиями шум вокруг ЦРУ, а также изменения в составе организации, включая отставку Аллена Даллеса. Перед разведывательной и контрразведывательной службами Запада ставятся две проблемы, связанные со свободой общества.

1. Большая доступность информации на Западе по сравнению со странами социалистического лагеря. Аллен Даллес, занимавшийся в свое время сбором информации в нацистской Германии, отмечал, что «в Германии все было намного проще по сравнению с тем, с чем мы сейчас сталкиваемся с СССР». Он также указывал, что для советской стороны «подобной проблемы не существует. Она просто собирает предоставляемую ей информацию».

Перебежчики из СССР говорили, что военный атташе СССР в Соединенных Штатах может получить 95 % необходимого ему материала, просто попросив об этом. Например, Министерство печати за символическую плату предоставляет данные о гаванях США, о размерах и дислокации аэродромов, предлагает списки месторождений природных ресурсов, реестр военнослужащих, уволенных в запас, то есть можно узнать обо всем, начиная с того, как забить гвоздь, заканчивая конструкцией атомной бомбы. Картографическое отделение геологических исследований США — еще один известный источник, готовый предоставить топографические карты всех штатов Америки. Не обделены вниманием и технические журналы, такие как «Эвиэйшен уик» и «Бюллетень атомных разработок». Советские дипломаты посещают также и промышленные съезды. Так, на выставке «Вестерн электрик», проходившей в Лос-Анджелесе в 1959 году, двое русских представителей собрали столько литературы, что им пришлось заказывать машину, чтобы увезти все книги. Позднее было подсчитано, что они увезли более 100 кг литературы. Такие книги, как «Руководство пилота» или 18-томное издание, посвященное портовым сооружениям, написанные военными специалистами, были бы засекречены в СССР, в то время как в США они общедоступны.

В апреле 1960 года вице-адмирал Гиман Риковер сообщил комиссии конгресса США по атомной энергии, что одним из производителей игрушек выпущена модель атомной подлодки класса «Поларис», причем копия сделана настолько точно, что, по словам вице-адмирала, «хорошему судостроителю будет достаточно одного часа для того, чтобы бесплатно получить информацию, стоящую миллионов долларов».

Описание, прилагавшееся к игрушке, гласило:

«Эта модель подлодки, несущей баллистические ракеты с ядерной боеголовкой, — еще одна модель из серии, выполненной в точном соответствии с параметрами, приведенными в светокопиях документов ВМС США. Пользуясь этой возможностью, мы хотели бы поблагодарить Отделение электрооборудования корпорации „Дженерал дайнемикс“ за предоставленные данные. Создание точной копии подводной лодки было бы невозможным без этого сотрудничества. Эта модель представляет полный интерьер субмарины, включая отделение ядерного реактора, командную рубку, каюты команды и две ракеты „Поларис“. Масштаб Вашей модели составляет 1:300».

Адмирал Риковер сказал, что он был в ужасе от того, что модель попала в продажу, и добавил, что если бы он был русским, то был бы очень благодарен Соединенным Штатам за их щедрое предложение подобной информации всего за 3 доллара. Адмирал, известный как «отец атомной подводной лодки», заявил, что модель дает точные данные о размере реакторного отделения и количестве команды, необходимой для управления судном. Однако какой-то европейский ученый, когда его спросили, что он думает по поводу протестов адмирала, сказал: «Даже если бы русские могли завладеть светокопиями чертежей субмарины, это вряд ли имело какую-то цену, ибо они настолько огромны, что для хранения требуется трехэтажный дом. А если они у вас окажутся, перевод данных в метрическую систему обойдется во столько, что будет дешевле сконструировать свою подлодку».