История шпионажа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

М. Рабинович

К читателю

Да простится автору этих строк такое начало: потенциальный читатель, взяв в руки книгу де Грамона и обнаружив, что написана она без малого 40 лет назад, может испытать разочарование. Спешу его развеять. Верно — за столь солидный срок в мире произошли кардинальные перемены: закончилась «холодная война», время от времени плавно перетекавшая или неожиданно взрывавшаяся многочисленными локальными конфликтами; ушло в историю понятие «мировая система социализма»; исчез с политической карты мира Советский Союз… На смену старым реалиям пришли или приходят новые: газеты, радио, телеэкран, вездесущий Интернет несут и несут все новую информацию, заслоняя или тесня в нашей памяти картины прошлого. Но, как сказал известный миру историк, прошлого нет. И реальность сегодняшнего дня так или иначе связана с временами ушедшими.

Мысль эта, как представляется, вполне «интерполируется» и на такую специфическую сферу человеческой деятельности, как разведка. Пусть в других формах, пусть с применением более «джентльменских» приемов и методов, но «война разведок» продолжается. Увы, ничто не предвещает ее окончания, по крайней мере в наступившем столетии. И пока она ведется, добропорядочные граждане тайно или явно противостоящих друг другу государств не будут скрывать свой искренний интерес к ее перипетиям и результатам.

Значит ли это, что новые политические сюжеты начисто вытеснят память об отгремевших битвах? Ответ очевиден: конечно же, нет. Пока живо человечество, оно будет постоянно обращаться к истории. И подробности «шпионских войн» все так же будут занимать отнюдь не последнее место в ряду событий и отдаленного, и недавнего прошлого.

Есть, однако, и другие обстоятельства, не позволяющие отнести книгу американского историка и публициста к разряду устаревших. Вспомним старую шутку: «у „них“ — шпионы, у нас — разведчики». Парадоксально, но факт: в свое время мы больше знали о «шпионах», чем о «разведчиках». Впрочем, «инстанции» в любом случае строго фильтровали информацию о тайной войне. Настолько строго, что многие наши соотечественники, давно и заслуженно отмеченные в анналах разведки, ушли в мир иной, оставаясь без признания не только соседей и знакомых, но порой и ближайших родственников — секретность до последнего дня сохранялась в качестве одной из фундаментальных опор системы.

Другой лагерь также отнюдь не демонстрировал полной открытости в том, что касалось разведок и контрразведок. И все же, как убеждает труд де Грамона, Запад ушел в этом отношении значительно дальше. Потому-то читатель с большим интересом прочтет, к примеру, описание судебных процессов над разоблаченными агентами, открывая при этом для себя, что он до сих пор не только не встречал публикаций о некоторых сенсационных делах, но даже не слышал о них. Дело супругов Розенберг или процесс над пилотом самолета-шпиона У-2 Пауэрсом, о которых наша печать давала дозированную информацию, — это лишь те исключения, которые подтверждают правило. Разумеется, «открытые» процессы над агентами «троцкистско-бухаринско-зиновьевских» группировок или, скажем, сообщение о разоблаченных «врачах-убийцах» не в счет…

Объективен ли автор книги в своих размышлениях, оценках, выводах? Думается, что да. Во всяком случае, в той мере, в какой позволяло это положение человека, живущего по другую сторону «железного занавеса». Тут, однако, требуется одно дополнительное замечание. Агенты-разведчики, работающие на США, Великобританию и другие страны Запада, при всех обстоятельствах остаются для де Грамона «своими». Будем же объективны и мы, читатели, и останемся на своих собственных позициях, когда речь идет о героях шумных судебных процессов, проходивших в свое время за океаном. Люди, представшие перед американским или, скажем, британским правосудием, самоотверженно и как правило бескорыстно работали на Советский Союз — страну, гражданами которой мы с вами являлись. Воздадим же должное своим и мы.

Объективность потребуется читателям и в других случаях. Да, де Грамон признает, что шпионаж не был «прерогативой» только СССР и других государств «восточного блока». «Так же как Советский Союз, — пишет он, — опутывает шпионскими сетями США и другие страны Запада, ЦРУ пытается проникнуть на территорию коммунистических стран». Показательно в этом смысле и другое высказывание, касающееся разделенной не в таком уж далеком прошлом Германии. «По всей Восточной Германии, — замечает де Грамон, — можно найти отделения Министерства государственной безопасности и других секретных организаций, руководящих шпионажем против Запада, который также делает все возможное в этой области» (разрядка наша — М. Р.). Возникает, однако, вопрос: а были ли идентичными методы, коими действовали противостоящие спецслужбы? Определенного вывода на сей счет историк разведок не делает, давая в то же время понять, что стороны отнюдь не всегда действовали «в белых перчатках». И все же многочисленные факты, которые он приводит, дают основание заключить, что одна, а именно «восточная», сторона, заходила в своих действиях гораздо дальше другой. Моральные и физические пытки, похищения, а то и убийства отнюдь не являлись исключением из правил. Но насколько достоверна сообщаемая автором информация? Увы, приводимые в книге факты — время и место происходившего, имена жертв, обстоятельства, в которых такого рода ситуации возникали, — убеждают в том, что все это не плод авторских фантазий. Впрочем, документы, исследования, мемуары, пополнившие в 90-е годы библиотеку по истории наших спецслужб, дают достаточно доказательств истинности приводимых фактов. Да и простая логика подсказывает: если произвол чинился по отношению к миллионам своих и невинных, то что могло помешать тому же в отношении чужих и виновных?

И все же прочитавшие труд де Грамона едва ли не заметят и «белых пятен» в описании войны разведок и определенной вольности в толковании отдельных эпизодов. Скажем сразу, таких мест в книге немного. А если они и встречаются, то объясняется это не субъективным желанием автора что-то недоговорить, а что-то представить в искаженном виде. Причины в другом. Вот одна из них. Секретные службы потому и называются секретными, что с самого своего возникновения в далекие, еще библейские, времена они отнюдь не стремились к гласности, особенно если терпели неудачи. Де Грамон, безусловно, почерпнул многое из газет, журналов, книг, издававшихся на Западе официальных документов. Для нас, в большинстве своем не знакомых с этими изданиями, соответствующие разделы книги представляют особый интерес. Но архивные фонды, десятилетиями закрытые для советских исследователей, конечно же, были недоступны иностранному, да еще «западному» специалисту. Это, впрочем, не означает, что архивисты встречали де Грамона с распростертыми объятиями и в собственной стране. Безусловно, у российских читателей найдут отклик оценки деятельности и личных качеств советского разведчика Рудольфа Абеля. Чего стоит хотя бы этот короткий пассаж: «Мы (т. е. американцы. — М. Р.) можем только сожалеть вместе с Алленом Даллесом (многолетним руководителем ЦРУ. — М. Р.), что такой человек не служил в вооруженных силах США». Но у тех же читателей вызовет по меньшей мере недоумение заключение главы, специально посвященной выдающемуся разведчику: «Обычное наказание провалившихся агентов (в СССР) практически не оставляло Абелю шансов на хорошую жизнь в будущем». Между тем в Советском Союзе едва ли не каждый школьник знал о выдающихся заслугах полковника, кавалера многих наград, героя десятков, если не сотен, газетно-журнальных публикаций и книг, наконец, прототипа главного героя популярного фильма «Мертвый сезон» Рудольфа Ивановича Абеля (настоящее имя — Вильям Генрихович Фишер). Кстати, миллионы соотечественников с выходом картины на экраны имели возможность видеть и «настоящего» Абеля — разведчик обращался к зрителям с вступительным словом к фильму. Интерес к этой неординарной во всех отношениях личности сохраняется и поныне, подтверждением чему могут служить организованная в Москве в канун 2001-го года выставка живописных работ разведчика и выпуск в начале 2001-го года компакт-диска, включившего большое количество рассекреченных документов, воспоминания коллег, друзей и родственников, а также рисунки и фотографии Абеля (Фишера). Стоит ли приводить другие факты, свидетельствующие, вопреки утверждению де Грамона, что Р. И. Абель не только не подвергся после возвращения из американской тюрьмы на родину преследованиям, но вполне заслуженно (что, надо полагать, признал бы и автор книги) стал национальным героем? Впрочем, остается правдой и то, что немало наших разведчиков, людей кристально честных и преданных, до и после Отечественной войны превратились, употребляя слова Лаврентия Берии, в «лагерную пыль». Как сказал в интервью газете «Известия» (номер за 20 декабря 2000 года) начальник Службы внешней разведки России генерал-лейтенант С. Н. Лебедев, за время сталинских репрессий «примерно половина личного состава советской разведки была репрессирована». Так что, признавая очевидную несостоятельность версии де Грамона относительно будущей судьбы советского разведчика, согласимся вместе с тем, что родилась она не на пустом месте.

Непроницаемость «железного занавеса» сыграла с автором книги о войне разведок злую шутку и в том случае, когда он попытался рассказать, как живут в Советском Союзе «исследователи, инженеры, математики, физики, химики». Утверждение о том, что все они «катаются как сыр в масле», а наука «занимает место религии и ученым предоставлена возможность спокойно мыслить», может вызвать у наших инженеров и химиков лишь улыбку. Аналогичной, надо полагать, окажется и реакция на эмоциональное восклицание де Грамона, относящееся к тому же сюжету: «Есть (в СССР) антипартийное искусство и антипартийная литература, но как может существовать антипартийная наука?!» А вот так: существовали же у нас «буржуазные» генетика и кибернетика. Но это, видимо, было уже за пределами понимания добросовестного исследователя, взявшегося заполнить одну из страниц истории государств, находившихся по обе стороны от пресловутого «железного занавеса». Не будем, однако, чрезмерно строги к автору. Последовательно и скрупулезно он разбирается в хитросплетениях тайной войны, не впадая при этом в морализаторство, не демонстрируя приверженность идеологическим стереотипам и пропагандистским клише. Отбор фактов строг, язык доступен, и от начала до конца книга де Грамона читается с интересом. И это при том, что сегодня, как это ни парадоксально звучит, мы, неспециалисты, знаем о тайной войне последних десятилетий больше, чем знал о ней автор книги «Секретная война…». Объяснение данному факту выглядит достаточно просто: как и любой другой историк, писатель, публицист, де Грамон был лишен возможности предвидеть, да еще в деталях, будущее — то будущее, которое успело стать для нас сегодняшних прошлым. Когда писалась его книга, мир еще не знал о деталях эпопеи, развернувшейся вокруг атомных секретов США, еще не разгорелся в полную силу скандал, связанный с разоблачением «кембриджской пятерки», еще не переметнулись на Запад Гордиевский и Резун (В. Суворов), еще благоденствовали 100 тысяч агентов «Штази», и уж тем более еще не были на слуху у миллионов жителей «старого» и «нового» света имена Эймса и Поупа. Добавим к этому: за последние десять-пятнадцать лет в СССР, а затем в России, сформировалась целая библиотека «шпионской» литературы. Детективы, даже самые занимательные, в данном случае не в счет. Речь идет о серьезных книгах — монографиях, исторических очерках, мемуарах непосредственных участников событий, публикациях в солидных научных журналах. Разумеется, появление этих разнообразных по жанрам, но посвященных одной теме, изданий стало возможным в условиях, когда на смену жесткой цензуре пришла гласность. Преждевременно, видимо, говорить о полном снятии всевозможных «табу» с деликатной и острой «разведывательной» темы, но остается фактом: 20–30 лет назад у российского читателя не было возможности узнать и малой толики того, что он знает о «войне разведок» сегодня. Вот только фрагмент «библиографии» на соответствующую тему, да и то ограниченной лишь последним пятилетием:

Павел Судоплатов. Разведка и Кремль. Записки нежелательного свидетеля. — Москва, 1996.

Павел Судоплатов. Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 годы. — Москва, 1997.

Юрий Модин. Судьбы разведчиков. Мои кембриджские друзья. — Москва, 1997.

Виталий Павлов. Операция «Снег». Полвека в разведке. — Москва, 1997.

Елисей Синицын. Резидент свидетельствует. — Москва, 1997.

Зоя Воскресенская. Теперь я могу сказать правду. — Москва, 1998.

Вадим Телицын. «СМЕРШ»: операции и исполнители. — Смоленск, 2000.

Джон Кёлер. Секреты «Штази». История знаменитой спецслужбы ГДР. — Смоленск, 2000.

Валерий Кочик. Советская военная разведка: структура и кадры. — Журнал «Свободная мысль», №№ 5–12, 1998.

Похоже, поток соответствующих публикаций отечественных и зарубежных авторов не иссякнет и в обозримом будущем. Порукой тому служат гласность и все большая открытость архивов. Вот информация, содержащаяся в последнем за 2000 год номере газеты «Новости разведки и контрразведки» (выходит с 1993 года): Центральное разведывательное управление США сняло гриф секретности в 1998 году — с одного миллиона, в 1999-ом — с трех миллионов и в 2000 году — с пяти миллионов страниц своих «закрытых» документов…

Думается, книга де Грамона будет хорошим дополнением к списку названных и неназванных сочинений о разведке и контрразведке. Утверждают, что «новое — это хорошо забытое старое». Похоже, что читатели предлагаемой книги не вспомнят эту максиму, ибо большая часть фактов, сообщаемых автором, едва ли была известна в прошлом. Так что среди своих новейших «собратьев» труд иностранного автора не затеряется. Ну а мы, его читатели, порадуемся, что «холодная война» со многими ее атрибутами канула в Лету.

М. Рабинович, кандидат исторических наук, член Союза журналистов России.

Январь 2001 г.

1. Тотальный шпионаж

В 1955 году беспокойство из-за полосы провалов в разведке США привело к изучению работы Центрального разведывательного управления специальной комиссией под руководством Гувера. Комиссия рекомендовала «увеличить активность на политическом уровне». Был показан контраст между советской разведкой, которая с «относительной легкостью собирала важнейшие сведения в США», и «нерешительной» американской разведкой. Специальная комиссия предложила сделать «возможным определенный дипломатический и политический риск и полное использование технических возможностей».

Можно с уверенностью сказать, что в последующие шесть лет рекомендации специальной комиссии были выполнены полностью. Никто не мог обвинить ЦРУ в бездействии после событий на Кубе и полетов самолета-разведчика У-2. В те дни модно было называть агентство разбушевавшимся чудовищем. Фред Кук, опубликовавший разоблачительную статью о ЦРУ в газете «Нэйшнл» от 24 июня 1961 года, подчеркивал:

«Президент провозглашает мир, но ЦРУ свергает режимы, готовит международный саботаж и революции, натравливает наркодельцов на дружественные нации, управляет военными вторжениями, поддерживает правых милитаристов. Это не действия демократичной, миролюбивой нации, преданной тем высоким идеалам, которые мы исповедуем. Это больше похоже на действия лидеров Коминтерна».

В своей статье Кук выразил тот шок, который должны были испытать многие, узнав, что США, основывая свою внешнюю политику на сохранении мира, в то же время субсидировали войны.

Однако есть что-то неожиданное и в том, что общественное мнение изменилось так сильно всего за шесть лет. В 1955 году основной проблемой стала необходимость развязать руки ЦРУ, которое не обеспечивало адекватной разведки, особенно по другую сторону «железного занавеса». В 1961 году проблема заключалась в сдерживании ЦРУ, чтобы США не потерпели очередной провал на Кубе. Мощь и агрессивность американской разведки удивляет еще больше тогда, когда вспоминаешь, что она вышла на поле разведывательной деятельности незадолго до этого. Управление было основано в 1947 году, но не работало вплоть до 1950-го, когда его возглавил Аллен Даллес.