— Веселушка плачет! Впервые в жизни.
— У камина побывал кто-то чужой!
— Нехороший!
— Да что такое? — переспросил Химка и потрусил из одного конца кухни в другой, резво перебирая кривыми лапками, — Не могу понять, что? Может, спросить у тетушки Грет?
Тетушка Грет была огромной зеленой мухой с сиреневой полоской на животе, которой чрезвычайно гордилась и называла себя избранной. Правда, кто ее избирал и за что, Химка не знал, но вежливо соглашался. Муха любила поумничать, но была очень шустрой и внимательной. Ничего не ускользало от ее пытливых глаз.
Зимой тетушка Грет спала в укромном местечке — под обоями за печкой в мягком и уютном коконе, свитом из подаренной паучком паутины.
Химка подбежал к печке и тихонько поскребся. Не услышав ответа, он дернул зубами за краешек обоины. Кусочек штукатурки больно шлепнул его по носу, отчего Химка попятился назад и громко чихнул.
Тетушка Грет проснулась и сердито засопела под обоями.
— Ну что вам под Новый год неймется? Сами не спят и другим не дают!
— Тетя Грет, у нас беда! — затараторили мыши.
— Весной со своей бедой придете. Весной. А сейчас — спать!
— Пожалуйста, ну хоть маленький советик…
— Советик? — буркнула хитрая муха — Авось до весны ваша беда пройдет. Тогда и приходите.
Не добившись ничего от мухи, Химка с мышиной семьей двинулись в комнату с камином, где, собственно, и произошло что-то нехорошее. Внимательно изучив ковер на полу, елочные иголки, рассыпанные по полу под новогодней елкой, попробовав на вкус блестящий дождик, морской свин недоуменно всплеснул передними лапками.
— Ничего не пойму. Здесь был кто-то… Но кто?
Неожиданно, задняя лапка Химки попа в сеть паутинки, оброненной паучком. Серебристые колокольчики зазвенели. Химка улыбнулся, подобрал паутинку и повязал вокруг шеи. Совсем по-новогоднему. Но почему-то стало грустно. Под Новый год Химке всегда хотелось плясать, носиться по клетке, разбрасывая подстилку из стружки и хрустеть банановой кожурой и яблоками, которыми угощала хозяйка. Но сейчас не хотелось даже яблок, что было совсем уж странно.
Вдруг откуда-то сверху опустилась тоненькая лесенка. По ней, быстро перебирая лапками, бежал паучок.
— Я видел! Я все видел, — кричал паучок, — Они украли Новый год! Больше у нас не будет новогоднего настроения!
— Кто украл? — переспросил Химка.
— Четыре серых гнома.
Химка замер на месте и задумался. Мыши — все как одна, смотрели на него с надеждой. Они искренне верили, что дядюшка Архимед что-нибудь придумает и спасет новогодний праздник. И он не мог их подвести. Значит, придется искать негодяев. Только где?
Химка фыркнул, подпрыгнул на всех четырех лапах и стремглав поскакал к двери.
— Ждите! — крикнул он обитателям дома, — я скоро вернусь с новогодним настроением.
Химка выскочил во двор, и тут его пыл поугас. На улице было темно и страшно. Звезды светили тускло, а снег, скрипевший под ногами, обжигал пятки холодом. Не спасала даже пушистая разноцветная шубка, которую Химка отрастил к зиме. Свин понял, что не дойдет даже до леса — замерзнет в снегу. Вот и кончилось путешествие, даже не успев начаться. А жаль — так жаль, что праздника в этом году не будет!
Химка опустил голову и уныло побрел обратно к двери, как вдруг заметил на лавочке под окном огромного рыжего кота. Котофеич, видать, недавно пообедал, поэтому спокойно умывался, не обращая на свина никакого внимания. Иначе бы Химке не поздоровилось. Мигом бы догнал его кот и потрепал на славу.
«А что — это идея!» — подумал Химка, — «кот быстро бегает, и шерсть у него погуще моей будет».
Кот как раз встал, потянулся, расфуфырив пушистую шубку, и сладко зевнул.
— Здравствуй, Котофеич, — пискнул Химка. Однако кот только раздраженно повел ушами. Наверное, не расслышал. Или не понял, кто это его зовет.
Химка встал на задние лапки и закричал, что есть мочи.
— Доброй ночи, Котофеич!