Испытующе смотрю на мужа. У меня есть не так много времени до приезда доктора, чтобы, либо сказать ему новость о ребёнке самой, либо… это сделает врач.
В душе у меня всё же ещё остаётся крошечная толика сомнения: а вдруг, я всё-таки не беременна? Что, если это всего-навсего банальная задержка на фоне моего нестабильного эмоционального состояния, точнее - слишком большого желания иметь ребёнка? Мне так не хочется разочаровывать Пита. Но сказать про мои подозрения насчёт беременности по любому надо. Иначе он всё равно узнает об этом от доктора. Мне почему-то кажется, что это будет не совсем правильно.
- Пит, мне не нужен никакой врач. Мне кажется… Точнее, я почти уверена, что знаю, что со мной.
- Китнисс, прости, но пусть тебя лучше всё-таки осмотрит доктор. Если это инфекция, то…
- Это не инфекция. Это… ты, - краснея, бормочу я.
- Что я? – Пит с недоумением смотрит на меня.
- Это ты меня «заразил».
Пит явно в растерянности.
- Я не понимаю, Китнисс… О чём ты сейчас говоришь?
Собираюсь с духом, затем выдаю на одном дыхании.
- Я перестала пить отвар багряницы.
До Пита не сразу доходит смысл моих слов.
- Давно? – настороженно интересуется он, словно боясь услышать ответ.
Интересно, он будет на меня орать или нет? Собираюсь с духом…
- Почти два месяца назад. С твоего Дня рождения.
Осторожно смотрю на реакцию Пита. Мне кажется, моему мужу сейчас просто не хватит воздуха. До него медленно, но верно доходит, о чём я пытаюсь ему сказать.
- И…? – словно боясь спугнуть меня, не отваживаясь поверить в происходящее, осторожно спрашивает Пит.
И тут меня прорывает. Я реву, параллельно взахлёб выдавая опешившему мужу целую тираду своих переживаний. Всё, что у меня накопилось за эти два месяца на душе, и о чём я всё это время не решалась ему сказать.
- И теперь я целыми днями хочу спать! Я веду себя как ненормальная, потому что не могу контролировать свои эмоции. И ты меня, наверняка разлюбишь, потому что не сможешь жить под одной крышей с такой сумасшедшей, как я. Да ещё к тому же с толстой сумасшедшей! Потому что я теперь всё время хочу есть. Я даже сейчас хочу сырную булочку! Вот! А когда поем, меня тошнит. Особенно по утрам. А ещё… ещё ты сказал, что категорически не хочешь иметь от меня детей… А у меня задержка три недели, - тут я уже откровенно рыдаю, исходясь от жалости к себе.
Вдруг, Пит, и правда, не захочет, чтобы я родила ему ребёнка?
Пит в шоке, молча, сидит напротив меня. Я уже заканчиваю рыдать, а он всё ещё не может произнести ни слова. Тупо смотрит в одну точку перед собой, словно пытаясь осмыслить только что выданную мною информацию.
- Ну, скажи уже что-нибудь, - шмыгаю носом я. – Поори на меня, если хочешь. Может, полегчает.
Однако вместо этого Пит просто закрывает лицо руками.
- Китнисс, ты хоть поняла, что сделала? – шепчет он.
И вот тут я не на шутку пугаюсь.
Неужели он действительно не хочет от меня ребёнка?
Эта мысль действует на меня как холодный душ.
- Пит, если ты не хочешь этого ребёнка, то я не собираюсь навязывать его тебе, - как можно спокойней говорю я, с трудом сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться от горькой обиды.
Пит убирает руки от лица, в ужасе смотрит на меня.
- Что ты хочешь этим сказать? Что ты сделаешь аборт, раз он мне не нужен?