Поднимаю на маму удивлённый взгляд.
- Причём здесь моя сестра?
Мать подходит к окну. По ней заметно, что этот разговор даётся ей нелегко.
- Я всё понимаю, Китнисс. И ты права... Ты имеешь полное право быть в обиде на меня. Я заслужила это. После смерти вашего отца я настолько ушла в свою боль, что напрочь забыла про вашу. Как мать я, мягко говоря, оказалась не на высоте. Без тебя бы ни я, ни Прим просто бы не выжили.
На пару минут в комнате зависает напряженная тишина.
- Не повторяй моих ошибок, Китнисс, - тихо говорит мама. – Не замыкайся в своей боли и в своих страхах. Не превращайся в меня.
С удивлением смотрю на мать.
- Ты это сейчас о чём?
- Почему ты не родишь Питу ребёнка? - она вновь повторяет свой первоначальный вопрос.
Внутри меня начинает бурлить негодование. Неужели она не понимает?!
- А ты бы родила Прим, зная, что она умрёт такой ужасной смертью? – не выдерживаю, срываюсь я.
Мама задумчиво смотрит на меня. Затем её губ касается лёгкая грустная улыбка. Скорее всего, она вспоминает Прим.
Я уже и забыла, что мама умеет улыбаться.
- Да. Родила, - внезапно решительно отвечает мама. – И Прим, и тебя. Потому что вы – лучшее, что было и есть в моей жизни. Без вас ничего не имеет смысла. Я родила бы Прим снова, Китнисс. Родила.
Ответ матери, которая до сих пор толком не отошла от смерти моей сестры (и это почти пятнадцать лет спустя!) ввергает меня в шок. Я искренне не понимаю: как она может хотеть всё равно родить Прим, заведомо зная, что та так рано уйдёт из жизни?
- Но Прим же умрёт…
- Мы все рано или поздно умрём, Китнисс. Это надо понять и принять, - с непонятным мне смирением отвечает мама.
Я поражаюсь её спокойствию.
– Дочка, почему ты не родишь Питу ребёнка? – в третий раз настойчиво спрашивает меня она.
- Потому что боюсь потерять этого малыша! – шепчу я, не веря, что осмеливаюсь озвучить свои страхи вслух, – потому что я уже потеряла Прим.
В глазах мамы слёзы. Она быстро подходит ко мне и порывисто прижимает меня к груди. Я, как, впрочем, и сама мама, не сторонница столь открытых проявлений чувств, но сейчас я цепляюсь за маму словно за спасательный круг. Боже мой! Как же я соскучилась по её теплу, по её запаху.
По моей маме.
- От жизни нельзя спрятаться, Китнисс. И от смерти тоже, - плача, шепчет мама, гладя меня по голове. – Подумай об этом, дочка, подумай.
Обнявшись, мы плачем с мамой вместе. Это так странно, но на опустевшее место от выплаканных в тот вечер слёз в мою душу приходит долгожданный покой…
***
И я честно думаю над словами мамы.
Месяц.
Другой.
Третий.
Эпидемия гриппа заканчивается. Смертей больше нет – медики сработали на славу. Мама возвращается в четвёртый Дистрикт. Зима сменяется весной. Луговина снова утопает в золотисто-зелёных одуванчиках.