Андрей Ярославич: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Андрей… — проговорила она задумчиво, — Андрей…

— Теперь твой Андрей! — Мальчишеским, резким и угловатым движением он ухватился за край столика обеими руками и подался к ней, чуть пригнувшись я вытянув шею. — Приказывай. Я все исполню… — И голос его сделался мальчишески глухим и нетерпеливым…

Она снова встала, но теперь совсем не боялась и сказала нежно и с этой мягкой уверенностью в себе:

— Нет, нет, не нужно ничего… У тебя такие красивые глаза…

Он не успел ни ответить, ни подняться ей навстречу. Она бросилась к двери, и мощный Даниил, вдруг показавшийся Андрею неуклюжим, уже удерживал ее узкие, тонкие плечики в голубом узорном шелке.

Андрей молча встал из-за стола игрального и стоял с опущенной головой, чуть присогнув правую ногу. Он готов был признать себя виновным, и неизмеримое благородство и достоинство озаряли облик юноши, почти мальчика…

От князя пахло вином. Он отпустил дочь, подошел к одному из столбцов беседки, ухватился одной рукой и был задумчив и думал не о них… Густым голосом ласково сказал он:

— Что же вы? Ступайте. Не бойтесь…

Но они не пошли вместе. Придерживая платье у пояска, девочка побежала в глубь зеленой беседки. Метнулись тонкие руки, дверь приоткрылась. И вот уже исчезла… Андрей поднялся на несколько ступенек. Та дверь, в которую он вошел сюда и Даниил вошел, была раскрыта… Андрей шел будто без памяти… Очнулся в самом начале сеней. Константин ждал его здесь. Хотел было оправдаться — ведь ни он, ни Маргарита не призывали князя. Константину пришлось отступить за колонну деревянную витую, спрятаться, когда князь внезапно вошел… Но едва взглянув на лицо Андрея, Константин понял, что не надо ни оправдываться, ни расспрашивать. И Андрей был рад этому дружескому пониманию. Они пошли на конный двор, горячили коней, размахивали истово мечами и копьями; после водили разгоряченных коней, прежде чем напоить; после смотрели, чисты ли подстилки, хорошо ли сено в кормушках… После вышли опять во двор, уже время к ужину шло. Константин закинул руку на плечи Андреевы и засвистел унгарскую песенку. Андрей улыбался, как шальной и глядел на небо. А небо прямо перед ним раскинулось. И солнце садилось чисто. Заря вечерняя алая-алая была…

Но Андрей был не таков, чтобы одни лишь чувства любовные занимали его. Этого мало было его натуре, взыскующей, живой. Он доверчиво тянулся к своему будущему тестю, уже видел во всех действиях Даниила пример себе для подражания. Ему хотелось узнать о Галицко-Волынском княжестве как можно более, потому что он почувствовал себя уверенно, потому что в душе его сложилась и расцвела мечта о богатом, обильном, сильном государстве. Это будет его, Андрея, государство, такое же прекрасное, как владения Даниила Романовича, его тестя и союзника…

Андрей спрашивал, как собираются во владениях Даниила платежи князю, и особенно — как устроено войско. Даниил для зятя будущего устроил особый смотр воинам. Воины его были наемники, для которых война — ремесло; и за их ратный труд им платили уговоренную плату. Облачены они были в хорошие доспехи, при себе имели копья, мечи и самострелы. Кони были защищены плащами кожаными. Главною силой войска были пешцы… Андрей подумал, что держать такое войско, состоящее из людей, добровольно избравших войну своим ремеслом и получающих за это плату, куда лучше и для самих воинов, и для жителей государства. Но Александру более по душе тартарское войско, состоящее из воинов бесправных и безответных; и пусть каждому жителю будет внушено, что, призванный насильственно в это войско, покорно переносящий неимоверные тяготы и гибнущий безвинно, он не просто исполняет приказы правителя, но якобы защищает себя, своих детей и жен и то самое государство, что на деле превратило его в раба, в холопа оружного…

«Вот так раскидывается над людьми сеть лжи! — думал Андрей. — Но может ли быть у меня государство, где этой сети не будет и люди будут видеть небо?»

Но было ясно, что из наемных воинов не составишь войска несметного, где одного убитого тотчас возможно заменить другим, таким же бесправным. Наемный воин сохранил чувство собственного достоинства, ценит свою жизнь и не кинется в горячке под копыта коней противника, грудью останавливая наступление… А можно ли попытаться заменить безумную и страшную мощь этих разгоряченных, себя не помнящих человеческих тел страшной, но разумной мощью особых приспособлений?.. И с вниманием особым разглядывал Андрей метательные машины — баллисты; прежде он таких не видал, но читывал в книгах, что были такие у Александра Македонского… Но ведь и Александр Македонский своим воинам платил, и войско его было немалым… Значит, возможно?..

Но не только об этом новом устройстве войска думал сейчас Андрей. Осматривая дворцы и храмы Даниилова города, он подметил много черт, общих с прекрасными боголюбовскими строениями. Андрей сказал об этом Даниилу; и тот похвалил его наблюдательность и отвечал, что ничего дивного и тайного нет в этом сходстве. У Андрея Боголюбского ведь работали мастера из Галича, и мастеров из дальних для Владимирской земли западных стран звал к себе на службу Андрей Боголюбский. И князь добавил, что, ежели Андрей пожелает строиться, он пришлет Андрею самых искусных мастеров…

— Я о строительстве многом помышляю, — признался Андрей доверчиво, — да столько всего сделать надо!.. Платежи, войско, законы… Александр, брат мой… с ним разобраться…

Андрей недоговорил, увидел пристальность особенную в испытующем взгляде Даниила.

— До меня вести дошли из Новгорода, — сказал Даниил, — Ныне здоров Александр, в Новгороде остается. А Кирилл, митрополит, воротился во Владимир…

Вести не были хороши для Андрея. Так нужна была ему сейчас поддержка Даниила, рука старшего на плече… Вели бы Даниил сказал, как Лев, как отец: «Все будет хорошо, я — за тебя», — все было бы легче!.. Но Даниил молчал. Что ж, Даниил ему не отец и не пестун; и сам Андрей не младенец, которого надо утешать, а возрастный правитель. Й перемог себя, не показал своего отчаяния; как мучительны ему тяготы правления, не показал. Но все же подчинился этому желанию своему спросить о чем-то важном для себя…

— Кирилл — всей Руси митрополит, в Никее утвержден. Кирилл — человек Александра, понять немудрено. Как же Галичина и Волынь?..

Ждал ответа. Подумал, не обиден ли вопрос Даниилу. Даниил все глядел испытующе и чуть насмешливо.

— А так! — заговорил. — Что мне митрополит всей Руси, беглый мой печатник! Я покровительство понтифекса великого Римского приму, королем буду зваться законно. Ведь и отец мой, Роман Мстиславич, королем себя звал в мечтах о королевстве великом…

Андрей припомнил давние слова отца о поповских выдумках… Латинская, католическая ересь!.. Душа его с иным свыклась… Но не о душе надо сейчас думать… Митрополит, он всегда под боком и может сколько угодно этот бок твой угрызать!.. Великий понтифекс… Конечно, поставит и он своих попов, понашлет… но, может, их окоротить проще будет?.. Тогда у Александра за спиною — Орда, византийство; но Андрей — с государями Запада… Общая вера…

— Но как же? — тихо сказал. — Владимир и Галич будут свободны от митрополии, но ведь их разделяют смоленские, черниговские земли…

Даниил видел, как борется Андрей душевно. Хотелось ободрить, рукою махнуть на все государственные дела и соображения, голову эту мальчишескую, переполненную мятущимися мыслями, прижать к груди своей… защитить… Но этого нельзя было так просто, Даниил — правитель, и правитель великий, сам это ведает…

— Будут битвы, — густоголосо говорит, — черниговских, смоленских князей будем на свою сторону склонять и биться будем!..

И вдруг Даниил стал говорить о зависимости вассальной, о том, как вассалу на Руси при первых еще Рюриковичах вручался меч в золотых ножнах; о Мстиславе Удалом, который, избирая, кому из зятьев дать Галич, выбрал Андрея, венгерского королевича, женатого на Марии Мстиславне, тот Андрей Мстиславу служил. А разве Василько Слонимский не служил Даниилу?

Андрей не мог не понять. Это ему сейчас предложено сделаться вассалом Даниила. И эта зависимость от тестя избавила бы Андрея от многих тягот. Но ведь Андрей — правитель, а не подданный, и должно ему одолевать свои тяготы, а не избавляться от них…

— Нет. — Голос твердо звучал. — То — да, а это — нет! Не могу…

— Я ведал заране эти твои слова отказные, — выросла на стене большая неровная тень мощной главы Данииловой, пламя свечей восковых метнулось в подсвечниках-шандалах… — Но мне ведомы и твое благородство, и честность твоя…

— Друга, союзника — не предам! — Не мальчика беззащитного слова, но гордого правителя…