Пионеры-герои<br />(Рассказы и очерки): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Володя, не открывая глаз, помотал головой и застонал.

— Он болен, — сказал Иван Вольный.

— Что такое? — спросили фашисты и отодвинулись подальше от кровати.

— Наверное, тиф, — печально сказал Иван.

Фашистов как будто ветром выдуло из комнаты. Ребята ликовали. Они выиграли еще один бой с врагом.

С каждым днем все слышнее становился орудийный гром с востока. Шли советские войска. А однажды ночью в детдоме совсем не спали. Взрывы снарядов и мин раздавались почти рядом.

— Ребята, — сказал Иван Вольный. — Завтра наши придут сюда. Мы будем встречать их со знаменем.

И все, кто выдержал испытания, кто не умер от голода, от болезней, не замерз в долгие зимние ночи, октябрьским утром 1943 года собрались около спасенного ими знамени на невысоком холме. Они встречали советских воинов измученные, но непобежденные.

Где же теперь знамя пионерской дружины Пустынкского детского дома Мстиславского района? Оно хранится в Могилевском краеведческом музее. Мальчишки и девчонки со всей области приезжают сюда, чтобы послушать удивительный рассказ о спасенном знамени.

В. МАШКОВ

Опаленное детство

Мать прижала к груди лохматую Колькину голову и заплакала. Он тоже не выдержал, заревел. Сразу легче стало. А потом забросил за спину мешок и вместе с Лешкой Гулевичем пошел из родной Стерхи в Бобруйск. Оттуда поездом в Ленинград.

Ремесленное училище размещалось в большом сером доме на Кировском проспекте. Вечерами Коля любил бродить по улицам или убегал на Неву поглядеть, как неохотно сползает солнце с блестящего шпиля Петропавловки и как оно потом осторожно прячется где-то на Васильевском острове.

Но вот небо затянули тяжелые тучи. Черная тень войны легла на Ленинград. Взрослые уходили на фронт и в народное ополчение. Единственным «командиром» в училище остался завуч. Каждый день он вывозил ребят за город копать противотанковые рвы. Город готовился к обороне.

Всю группу недоучившихся слесарей направили на металлический завод. Раньше здесь выпускали гидротурбины, а теперь из заводских ворот прямо на фронт уходили танки. Почти все белорусы попали в один цех. Николай, его земляк Лешка Гулевич и Женька Махнач из Глусска работали на сборке. Валька Амбросов из-под Витебска — в бригаде ремонтников. С ожесточением крутили гайки большим ключом, изо всех сил колотили молотками по стыкам гусениц — болты не хотели входить в отверстия. Кроме них, подростков, в цехе был лишь мастер-инвалид.

Постепенно ребята освоились, стали выполнять взрослую норму. Завод работал круглосуточно, и хоть полагалось им как «малолетним» работать меньше, никто раньше не уходил. Спали в бомбоубежище — «юнкерсы» прилетали каждую ночь.

Колька медленно идет по заснеженным улицам. Остановились трамваи, затемненные окна домов перечеркнуты бумажными полосками. Из окон торчат черные трубы «буржуек», но над ними нет дымков. Мимо везут и везут на саночках закоченевшие трупы. Страшная блокадная зима сорок второго года.

С каждым днем работать становится все труднее. Когда гайка идет слишком туго, Алексей зовет на помощь Колю, вдвоем все-таки легче. Трудно не только им. Но за ворота завода идут и идут новые танки.

В марте сорок второго Николая вызвал к себе начальник цеха: «Пришел приказ отправить вас на Большую землю. Собирай ребят, и завтра к вечеру чтобы все были готовы. Спасибо за хорошую работу». И вот теперь, в первый раз за все время, Коля заплакал. Он не может, не должен уехать. Ведь он же еще не собрал свой последний танк. И город еще в кольце. Но приказ есть приказ.

Ночью ребят переправили через Ладожское озеро, а утром поездом увезли дальше. В дороге Николай заболел сказалась блокада. Спустя три месяца, выписавшись из Борисоглебской железнодорожной больницы, Николай пошел работать в мастерские авиационного училища имени Чкалова.

В длинном ангаре стояли самолеты. На многие из них было больно смотреть — так они были изуродованы.

Трое парней из Ленинграда ремонтировали моторы. Когда их первый самолет взлетел в небо и взял курс на Москву, они бросились целовать друг друга.

С фронта каждый день приходили радостные вести. А с маленького аэродрома взлетали и шли на фронт все новые и новые эскадрильи отремонтированных самолетов.

Вчера ушел в армию Виктор Маричев. На очереди Валька Амбросов. А его, Николая, не берут. Просился у военкома. Подожди, говорит, молод еще. А сколько же ждать…

…Осень 1944 года. Николай не попал, как мечталось, на Западный фронт, не пришлось ему штурмовать Берлин. Его обучили саперному делу и направили на Дальний Восток.

…Этот японский дот был обеспечен электростанцией, водоснабжением, большим запасом продовольствия и боеприпасов. Под толщей бетона находилась артиллерийская часть. Наши войска обошли дот, оставив для наблюдения стрелковую роту. В ее составе было трое саперов. Ночью Николай с товарищами незаметно пробрались, заложили полтонны тола. Огромный столб огня взмыл в небо. Но дот остался невредимым. Японцы еще ожесточеннее стали отстреливаться. Потребовалось две ночи, чтобы заложить в стену более двух тонн взрывчатки. А вскоре командир полка вручил Николаю Зубрицкому орден Красной Звезды.

Отгремела война. Николай Евстратович снял сержантские погоны, вернулся в родную Белоруссию. В 1951 году пришел на Минский автомобильный завод. Работал, учился, закончил вечерний техникум. Теперь работает старшим мастером третьего механического участка автоприцепного цеха. Растит сына, которого в память о погибшем в блокаду друге назвал Алексеем.

Е. ГОРЕЛИК

Страницы юности жаркой

Когда фашисты начали бомбить Минск, Сима была в пионерском лагере «Ратомка». Весь тот день шестнадцатилетняя вожатая помогала эвакуировать детей. Но вот последний грузовик с детьми уехал. И она вместе с несколькими девушками из обслуживающего персонала вышла на шоссе.