— Конечно, касается, дорогая. Старик списал вам ссуду.
Это известие удивило ее.
— Он… что сделал?..
Рот Эдварда скривился.
— Это был благородный жест, не так ли? Не такой щедрый, как другой его подарок, но…
Оливия покачала головой.
— Я не верю этому. Я никогда не представляла…
— Вы еще не устали разыгрывать эту комедию? — Он подошел к ней ближе. — Чарли всегда по-доброму относился к своим любовницам.
Она уставилась на него.
— Но я не была его любовницей.
— Не были? — Он язвительно засмеялся. — Кто же был тогда? Ваш двойник?
«Риа, — подумала она в отчаянии, — это была Риа, а не я…»
Его губы презрительно скривились:
— Что случилось, дорогая? Проглотили язык?
— Мы были… Мы были просто друзьями, — сказала она беспомощно. — Даже не так. Знакомыми. Ваш отчим и я…
— Вы получите официальное извещение от адвоката Райта. — Он метнул на нее взгляд, и под этим взглядом она почувствовала себя незащищенной и оскверненной. — Я только хотел получить удовольствие, сообщив вам эту новость.
— Мистер Арчер, если вы только меня выслушаете…
— Что вы можете сказать такого, что могло бы заинтересовать меня? — спросил он ледяным тоном.
Что я была для вашего отчима никем, — подумала Оливия.
Арчер наблюдал за ней сквозь полуопущенные веки, недоверие и презрение сквозили в каждой складке его лица, и она поняла, что он никогда не поверит ни единому ее слову. Такие никогда не верят. И разве имеет значение, что он подумал? Арчер живо напомнил Оливии о мире ее детства, проведенного на задворках его мира.
Будь она проклята, если вообще будет что-то ему объяснять.
— Вы правы, — сказала она таким же ледяным тоном. — Мне нечего вам сказать. Абсолютно нечего.
Что-то блеснуло в его глазах, когда он взглянул на нее.
— До свидания, мистер Арчер.
— В последние несколько месяцев вкусы Чарли, должно быть, очень изменились. — Он подошел к ней и провел рукой по ее щеке. — Вы отличаетесь от женщин, с которыми он обычно имел дело… Это холодное презрение, этот вид недотроги, даже то, как вы реагируете, когда мужчина целует вас, словно вы ждали всю вашу жизнь лишь его одного… — Он глубоко вздохнул. — Если я когда-нибудь буду платить женщинам, то, возможно, прельщусь теми, которых отвергал Райт.
— Во всем мире для вас не найдется достаточно денег, чтобы купить меня, — сказала она, и голос ее дрожал от еле сдерживаемой ярости.
Он рассмеялся. Затем медленно и осторожно наклонился, обхватил ее голову руками так, что его пальцы погрузились в волосы, и поцеловал ее.
— Спокойной ночи, Оливия, — ласково сказал он.
Она стояла, замерев, пока он шел через комнату к двери, потом услышала, как дверь открылась, затем захлопнулась. Оливия направилась к выходу и дважды повернула ключ в замке, потом поднялась по лестнице в свою квартирку.
Она постояла в темноте, затем сбросила одежду и вошла в душевую, включила очень горячую воду и стояла под струей долго-долго, пока, наконец, не почувствовала себя очистившейся не только от обвинений Эдварда Арчера, но и от его прикосновений и от стыда, что не отвергла их.