Резкий звук звонка нарушил ее сосредоточенность. Оливия встрепенулась, ее сердце заколотилось. Репортер? Нет, не может быть. Никто не смог бы, даже связав одно с другим, узнать ее имя. Во всяком случае, так быстро.
Дольчи, — подумала Оливия, спускаясь по лестнице. Ну, что ж, она предложит девушке войти и выпить чашку чая или бокал вина, а затем отошлет ее. И Оливия отперла дверь.
— Заходи, дорогая, — сказала она, открывая дверь. — Ты такая милая и очень настойчивая…
Слова застряли у нее в горле. В слабом свете уличных фонарей стояла не Дольчи. Это был Эдвард Арчер.
Она уперлась в дверь и попыталась ее захлопнуть. Но он был проворнее и сильнее и протиснул плечо в дверной проем.
— Откройте дверь, мисс Харрис.
— Убирайтесь! — Ноги Оливии заскользили по полу, когда она всей тяжестью тела навалилась на дверь.
— Вы слышите меня? — задыхаясь, проговорила она. — Уходите, не то я, я…
— Что вы? Вызовете полицию? — Он издал звук, похожий на смешок. — Мы оба знаем, что вы не сделаете этого. — Он еще нажал на дверь, и Оливия почувствовала, как та подалась.
— Откройте дверь, а то я ее выломаю.
Он способен на это, — подумала она с озлоблением. Он был сильным и действовал решительно. Он был из тех мужчин, которые ни перед чем не останавливаются на своем пути.
Как только она отступила, он проник в темноту магазина. Дверь захлопнулась за ним. Оливия попыталась пройти мимо него, чтобы включить свет, но он схватил ее за запястье.
— Кого вы поджидаете? — спросил он холодным, приглушенным голосом. Сердце Оливии сжалось.
— Отойдите.
— Мужчину, — сказал он, отвечая на свой вопрос.
Он еще сильнее сжал ее руку и приблизился к ней вплотную. Она почувствовала запах ночного воздуха, смешанный с особенным запахом мужчины.
— Еще один любовник, Оливия. Мне кажется, прошло достаточно времени, чтобы свыкнуться с трагической утратой.
Чего он пытается добиться? Запугать ее? Не хочет ли он доказать, что без особого усилия может взять верх над ней?
Ну, что ж, пусть она будет проклята, если позволит ему получить такое удовольствие.
— Я сказала, отпустите меня. — Ее голос звучал уверенно, хотя сердце бешено колотилось. Казалось, в молчании прошла вечность, но наконец его хватка ослабла, и он отпустил ее. Все еще прерывисто дыша, она включила свет и посмотрела в его холодное, неподвижное лицо.
— Хорошо, — сказала она, — так что же вам нужно?
— Что за манеры, дорогая! Разве мне не предложат выпить или по крайней мере сесть? У меня был трудный день.
Оливия прошла на середину комнаты для посетителей, где обычно сидели клиенты, и направилась к изящным, покрытым замшей креслам, расположенным друг против друга по обе стороны низкого столика. Этот уголок она специально устроила для клиентов-женщин. Эдварду Арчеру здесь будет неудобно. А ей только того и надо. До сих пор он играл по своим правилам. Но сейчас преимущество на ее стороне. Она будет спокойной, выдержанной. Она воспользуется всем, чтобы поставить его в дурацкое положение. Например, этими креслами, столь удобными для женщин, но никак не для мужчин. Эта мысль доставила ей удовольствие, и она улыбнулась почти вежливо, когда обернулась к нему.
— Я так понимаю, мистер Арчер, что вы здесь не для того, чтобы заказать нам отделку вашей квартиры?
Его зубы сверкнули в широкой улыбке.
— Отнюдь.
Оливия опустилась в одно из кресел, закинула ногу за ногу и положила руки на колени.
— Тогда зачем вы сюда явились?
На кресло, в которое она намеревалась его усадить, он даже не взглянул. Просто подошел к нему со стороны спинки, положил на нее руки и наклонился в сторону Оливии. Эта поза была случайна, но он чувствовал себя свободно. И при этом широкая линия плеч стала еще явственнее. Она поняла, что вынуждена опять откинуться назад, чтобы смотреть на него, то есть снова принять то положение, которого хотела избежать.
— Я ожидал увидеть ваши пальчики в чернилах.