Вот именно.
— Всего лишь подготовка?
— Как в старые добрые времена.
— Знаешь, Скотти, — его имя легко слетает с моих уст, — было бы здорово. Я по тебе скучала.
— Я здесь. Каждый день. Я рядом.
Звенит звонок, и мы расходимся по классам. Хорошо, когда Скотт снова ведет себя как друг. На самом деле, я с нетерпением жду сегодняшней встречи с ним в хоре. И он лучше разбирается в экономике, чем я. Мне нужна его помощь. Мой телефон гудит, когда я сажусь. Дерек.
«1 строчка?»
Я усердно печатаю: «Я не твоя марионетка» и отправляю ему.
После школы мы со Скоттом идем вместе к машине.
— Как твой проект по истории? — спрашиваю я, чтобы заполнить нервное молчание.
— Так себе. Это своего рода немой проект.
Мы должны рассмотреть, как политики и правительства находились под влиянием искусства или наоборот.
— А мне нравится. Я изучаю, как джаз повлиял на политику времен Великой депрессии.
Скотт открывает передо мной дверь.
— А я застрял на сталинской эпохе советского искусства. — Он хлопает дверью и идет в сторону пассажирского места.
— Сталинское искусство — звучит круто. — Я настраиваю зеркало, когда он забирается в салон. — Ты мог бы связать все с коммунистической пропагандой.
— Скучно. И не справедливо. У тебя тема о музыке. Ты в ней эксперт.
— В джазе? — Я завожу Джанет и прогреваю. — Шутишь что ли? Я пою в хоре.
Он смеется.
— Кое-что и из джаза есть.
— Христианские песнопения — не джаз. — Я выезжаю со стоянки.
— Хочешь поменяться темами?
— Ни за что.
— Мое дело — предложить.
Когда мы подъезжаем к дому, — ох, черт, — Дерек сидит на своем байке на подъездной дорожке. Скотт осуждающе смотрит на меня.
— Я не знала, что он приедет. Не хочу, чтобы…
— …я тут был?
Прежде чем я успеваю ответить, Дерек уже стоит у двери, открывает её, притягивает меня к себе и целует.
Скотт быстро выскакивает из салона.
— Так мы будем готовиться к экзамену или нет? — Он держит рюкзак в руках и выглядит так, словно готов действовать.