Что бы то ни было, громкий смех Коко сбил меня с толку.
Так. Я убрала телефон от уха с жалобной улыбкой. Это отличная шутка, но она не настолько смешная. Я покачала головой.
— Алло! — я попыталась вернуть её к разговору. — О чем ты говоришь? — я ощутила тяжесть в желудке, когда меня осенило. — Ты украла эти документы с работы? Кьюмико! Я знаю, что шутила по поводу твоей работы, но для тебя это действительно отличная возможность сделать карьеру. Не потеряй работу по глупости.
По непонятной причине моё предупреждение вызвало у неё ещё больший приступ смеха.
Я закатила глаза, стараясь не веселиться вместе с ней. Закусила изнутри щеку, чтобы не засмеяться:
— Коко!
— Нет. Я не украла его. Это письмо настоящее, — объяснила Коко в перерывах между тяжелыми вздохами, успокаиваясь.
Я застыла. Слово «настоящее» звучало у меня голове, пока я пыталась понять, что она имела в виду. Часть меня уже знала, но мне нужно было подтверждение.
— Настоящее? Что ты имеешь в виду, говоря, что письмо настоящее?
— Моей целью было передать тебе пакет участника, а затем отправить ответное письмо в баре Брейкерс, чтобы все приняли участие в розыгрыше. Когда я пришла на съёмки пораньше, то уже знала, что они разослали письма с вежливыми отказами и соглашения о неразглашении. Я должна была бы дождаться, пока ты вернёшься, чтобы увидеть твоё лицо! Но я и так слишком долго ждала этого дня, поэтому переадресовала посылку в дом твоих родителей, как только она прибыла сюда.
-То есть ты говоришь, что посылка настоящая? — я спрыгнула со стула и направилась из спальни в гостиную. — Нет. Нет. Нет. Ты мне врёшь. Не может быть. В документах говорится, что я прошла предварительный отбор. Это не могло зайти так далеко без…
Я не закончила фразу.
За семь лет дружбы мы с Коко рассказывали друг другу всё. Мы жили в одной квартире в Лос-Анджелесе и хранили все личные документы в одном сейфе. Коко знала обо мне практически всё. Она легко могла заполнить все необходимые документы.
Схватив толстую стопку бумаг, я вернулась в спальню. Дверь хлопнула громче, чем я ожидала.
— Ты незаконно воспользовалась моими персональными данными и подделала документы, чтобы подать за меня заявку на участие в шоу, которое я не смотрю и в которое не верю, чтобы отомстить мне за то, что я тебя дразнила?
Ответом на мой вопрос было молчание. Через тридцать секунд Коко спросила:
— Я зашла слишком далеко?
— Да, чёрт возьми.
— Ты сильно злишься?
— Я зла, потому что теперь я имею отношение к этому дурацкому шоу, и тому есть доказательства, ведь эти документы можно будет поднять в сети. Я зла, потому что, если я захочу быть избранной в Верховный суд, кто-то сможет поднять список подавших заявки на «Единственную», что понизит мои шансы, потому что, очевидно, это выставит меня в дурном свете.
— Но ты зла?
— Зла ли я на то, что ты дьявольская сучка? Нет.
Надо отдать ей должное. Она ждала два месяца, пока её затея осуществится. Здорово всё это провернула.
— Хотела бы я видеть твоё лицо, когда ты получила письмо. Я прямо вижу, как ты читаешь название письма и начинаешь возмущаться по поводу сексистской подоплеки шоу, а потом впадаешь в шоковое состояние, понимая, что подала заявку на участие в нем. Собираешься написать им о суровом процессе отбора? — шутила Коко.
— Ха-ха, — ответила я без всякого выражения. Глаза бегло просматривали документ.
— Тысячи желающих, и только двенадцать женщин прошли отбор на шоу. Вообще-то технически двадцать четыре, но двенадцать уйдут до крупной коктейльной вечеринки с желанным холостяком. И поскольку шансы, что тебя выберут из огромного количества желающих, меньше одного процента, то я подумала, что ты не будешь так уж вовлечена во всё это. Может, они даже не сохранят твою заявку. Я просто хотела письмо или имейл с твоим именем, подтверждающий, что ты подала заявку на «Единственную».
— Как я и говорила, дьявольская, — я ещё раз взглянула на поздравительное письмо, прежде чем кинуть кипу бумаг на стол и приложить руку ко лбу. — Всё же в твоём плане есть одно упущение.
— Какое же?
— Я не собираюсь идти на это дурацкое шоу и сожгу все доказательства моей причастности к нему.
— Нет! — закричала Коко так, что у меня зазвенело в ушах. — Я ждала этого два месяца! Я заслужила это, Зои Элис Джордан! И я слышала, что в конце письма обычно говорится: «Наш холостяк ищет единственную Зои... но это не вы». Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что там так написано. Пожалуйста.