— Мы? — я засмеялась, качая головой от этого воспоминания. — Ты вообще помнишь хоть что-нибудь, что было тем вечером? Только ты и напилась.
— Я была так пьяна, — она снова захохотала. — Но ты помнишь, я всё повторяла, что собираюсь отомстить тебе, когда протрезвею?
— Хм... И на следующий день ты сказала Итану, что я хочу с ним переспать.
— Не-е-ет... — она произнесла слово дольше, чем было необходимо. — Что ж, я так сказала. Но это была не месть, а услуга. Тебе нужно, чтобы парень продолжал тобой интересоваться, а ты имей его в виду. Он — стоящая добыча.
Я закрыла глаза и застонала.
— Когда ты оставишь меня в покое по поводу Итана? Он мой босс, и мы просто друзья.
Не обращая внимания на мои возражения, Коко продолжила:
— В любом случае это была услуга, а не возмездие. Всегда пожалуйста.
— А-а-а! — раздражённо воскликнула я, вскидывая руки и спуская вниз поджатые ноги. — Когда вернусь в Лос-Анджелес, побью тебя.
— Как я и сказала, я знала, как именно наказать тебя за твои слова о том, что я буду раскрашивать лица...
— Женщинам, у которых, возможно, стокгольмский синдром, — прервала её я, заканчивая фразу с плохо скрываемым весельем. Не смогла сдержаться: голова запрокинулась, и я низко расхохоталась. — Это было смешно. Я чуть не лопнула от смеха.
— Это всё ещё смешно... именно поэтому мне и пришлось придумать идеальный способ, как тебе отомстить.
Я пристально рассматривала ногти на ногах, покрытые чёрным лаком, фокусируясь на сколе, который не заметила раньше.
— То, что ты подделала это письмо и документы, очень хорошая попытка, — неохотно признала я.
— Подожди, я ведь ещё даже не сообщила тебе самую лучшую часть, — настаивала Коко в перерывах между смешками.
— Самую лучшую часть? Самая лучшая часть в том, как искусно ты пользовалась юридическим языком. Может быть, тебе стоило пойти в юридическую школу вместе со мной.
На линии повисла пауза после моих слов.
Чёрт. Сейчас начнётся.
— Что ж... Раз заговорила об этом, может, ты уже готова обсудить адвокатский экзамен? — тон Коко резко стал серьёзным, к чему я была не готова.
Подруга говорила не о Брейкерс Бар[1], в котором я работаю. Она говорила о юридическом государственном экзамене Калифорнии, который я не стала сдавать.
Я нахмурилась, качая головой, несмотря на то, что Коко не может меня видеть:
— Нет.
Коко издала гортанный звук. Она не осуждала меня. Она часто издавала такой звук, когда изо всех сил старалась держать язык за зубами.
Я тяжело выдохнула, забираясь поглубже на стул. Не то чтобы я не ценила её заботу, наоборот, ценила и даже очень.
— Я просто не смогла. Это... Это трудно объяснить, — я понизила голос, чтобы мама не смогла меня услышать, если пройдёт мимо. — Мама здесь, и я ещё не сказала родителям. Но как только я окажусь в аэропорту, я всё тебе расскажу.
— Клянешься?
— Клянусь. Но ты что-то говорила о самой лучшей части.
— Ах да! — она задохнулась от очередного приступа хохота. — Лучшая часть в том, что вся эта история с шоу... это всё всерьез.
Я в замешательстве нахмурила брови, улыбаясь уголками губ.
— Что? Я тебя не понимаю.
[1] в англ. сл. Bar означает и адвокатуру, и бар