— Нам девочки сказали, — сказал Ансельмо.
— Какие девочки?
— Так, просто девчонки, — ответил Ди Палермо.
— Что они вам сказали?
— Взломать дверь.
— Зачем?
— Просто… — сказал Ансельмо.
— Что просто?
— Просто так.
— Только просто так?
— Я не знаю, почему мы взломали дверь, — сказал Ансельмо и бросил быстрый взгляд на Ди Палермо.
— Наверное, чтобы что-нибудь взять в этой квартире? — спросил начальник.
— Может быть… — пожал плечами Ди Палермо.
— Может быть, что?
— Может, пару кусков. Знаете, так просто.
— То есть вы замышляли ограбление, так?
— Вроде так.
— Что вы сделали, когда увидели, что в квартире есть люди?
— Леди закричала, — сказал Ансельмо.
— И мы побежали, — добавил Ди Палермо.
— Следующее дело, — сказал начальник детективов.
Сойдя со сцены, подростки подошли к арестовавшему их офицеру — он их ждал. Фактически они выболтали гораздо больше, чем следовало. Они имели право не отвечать ни слова на «смотре». Не зная этого, как и того, что отсутствие показаний при аресте действует в их пользу, они отвечали на вопросы начальника детективов с необычайной наивностью. Хороший адвокат легко мог бы сделать так, чтобы их признали виновными не во взломе с целью грабежа, а в хулиганстве. Однако, когда начальник детективов спросил ребят, замышляли ли они грабеж, они ответили утвердительно. А статья 402 Уголовного кодекса дает следующее определение грабежа первой степени:
Ну и так далее. Ребята легкомысленно накинули петлю на свои молодые шеи, возможно, не понимая, что грабеж первой степени наказуется заключением в государственной тюрьме на срок не менее десяти и не более тридцати лет.
Очевидно, «девочки» дали им плохой совет.
— Дайамондбэк, номер два, — объявил начальник детективов. — Притчет, Вирджиния, 34 года. В три часа ночи нанесла своему сожителю удары по голове и шее топором. Показаний не дала.
Пока начальник говорил, Вирджиния вышла на сцену. Эта маленькая женщина едва достигала головой отметки «пять футов один дюйм». Тоненькая, мелкокостная, с тонкими, как паутинка, рыжими волосами. Губы были не накрашены. Застывшее лицо, безжизненные глаза.
— Вирджиния, — заговорил начальник детективов.
Женщина подняла голову. Она прижимала руки к поясу. Глаза не изменили выражения. Глаза были серые. Она смотрела на яркий свет не мигая.
— Вирджиния?
— Да, сэр. — Голос был очень тихий, едва слышный. Карелла наклонился вперед, чтобы разобрать, что она говорит.