Странный голос, больше похожий на какой-то металлический шелест, не имел пола. Иногда садовнику казалось, что, кроме этого голоса, ничего больше и нет. Абсолютная бесплотность.
Совершенно фантастическое предположение об отсутствии тела и присутствии лишь голоса, впрочем, не казалось столь фантастичным в столь удивительном саду. Сад жил сам по себе — благодаря чудесам автоматики и словно бы в отсутствие хозяина.
Да, без преувеличения можно сказать: система микроклимата, созданная Бреннером, воистину была настоящим шедевром.
ГЛАВА 29
— Потрясающая информация, босс!
— Как всегда, преувеличиваете, Стэплтон?
— Нет, ну точно! — сдержанно-радостно, правда, стараясь не слишком ликовать, доложила детективу его помощница. — Нечто довольно любопытное…
— Я — весь внимание!
Филонов слушал Арину, как всегда, безучастно наблюдая за окном сцены дворовой жизни, разворачивающиеся возле мусорного контейнера. Кошки, голуби, бомж с портфелем и зонтиком… «Все как всегда», — было написано на его лице.
— Так вот почему в доме нет зеркал… — пробормотал Дамиан, когда Стэплтон наконец закончила свой доклад.
— Ага… Совсем как в жилище у вампира. Правда, потрясающе?
— Что ж… То, что вам удалось выяснить, довольно любопытно, — согласился Дамиан.
— Любопытно? Всего лишь «любопытно»?!
Возмущение Стэплтон понять было нетрудно.
На самом деле информация о таинственном «саде наслаждений», добытая Ариной с помощью сиделки Цветковой, была воистину обескураживающей. Однако Филонову волей-неволей приходилось все-таки блюсти свой имидж бесстрастного детектива и сдерживать эмоции.
— Кстати! Попросите непременно сиделку Цветкову поискать в доме какие-нибудь следы прошлого.
— Что-что?
— Старые фотографии, письма. Возможно, кассеты с любительскими съемками…
— Ох, ну только что летать меня не заставляете!
Между тем работа в котловане шла своим чередом. Изо дня в день. Фронт работ действительно был огромным.
И каждый день сюда приезжала молодая беременная женщина. Окруженная свитой телохранителей, она подходила к краю котлована и подолгу стояла у обрыва, наблюдая за следопытами, копошащимися на дне ямы. Менялись только фасоны шуб, в которые она была одета. Постоянство же, с которым она появлялась у котлована, было просто удивительным. Такой дочерней преданности Дамиану видеть прежде не доводилось. Молодой беременной женщиной была приемная дочь магната и миллиардера Бориса Павловича — Сковородина Аня.
Молодая кокосовая пальмочка — желтые черенки, проросшие из большого ореха, так восхищавшие садовника своей трогательностью, — вдруг стала болеть. Садовник Вольф Бреннер не знал, что и думать.
Мало того!
Неожиданно в неположенный срок великолепный клеродендрум сбросил свою листву. Всю, до единого листика!
Листья бугенвиллеи тоже вдруг пожелтели.
А японская камелия чахла и чахла… Как при слишком влажном содержании. Но режим содержания был идеальным!
С садом творилось что-то невообразимое. Бреннер просто не успевал выкидывать желтые листья. И действительно не знал, что и думать…
Правда, некое неясное подозрение все же посетило Вольфа Бреннера. Но пока оно еще не оформилось в определенную мысль. Дело в том, что садовник, конечно же, слышал об особых случаях, когда растения не могут ужиться с человеком. И он, чувствовавший и понимавший цветы, как никто, безусловно, допускал такую возможность.
Но все же, много общаясь с растениями, Бреннер никогда прежде не сталкивался с подобным случаем. Вольф не мог припомнить, когда еще столь определенным — трагическим! — образом цветы реагировали не на влажность или сухость воздуха, не на воду, климат или почву, а на контактирующего с ними человека.
— Вот. Это все, босс, что удалось нашей Алле Степановне Цветковой раздобыть в таинственном доме!