— Да.
— И значит, лепесток, найденный в ее машине, принадлежит другой Дракуле химере?
— Выходит, что так.
— Что ж…
— Это вас убеждает в непричастности Горохова? — поинтересовалась Стэплтон, закрывая журнал.
— Пожалуй, убеждает. Однако гораздо больше с Артура снимает подозрение другое обстоятельство, — Дамиан усмехнулся при воспоминании о корзине, полной похожих на колбаски щенков таксы.
— Другое?
— Я вполне верю, что Горохов мог убить троих человек. Но чтобы он убил собаку…
— Честно говоря, я тоже, — вздохнула Стэплтон, — в это поверить не могу. Кстати, босс…
— Да?
— Цветкова пошла на контакт.
— Прекрасно.
— Оказывается, наша Алла Степановна имеет фельдшерский диплом…
— Вот как?
— И довольно внушительное резюме профессиональной, с большим стажем и опытом работы, сиделки.
— Да ну?!
— Ей доверяют самые сложные, самые безнадежные случаи.
— И что же еще эта сиделка вам уже рассказала?
— Ну, пока больше ничего…
— Немного.
— Правда?
— Почти ничего, Стэплтон! То, что вы узнали, я давно знал и без вас.
Лотерейный выигрыш для Цветковой был трюком, придуманным Дамианом.
Поскольку садовник Вольф Бреннер оставался нем как рыба и с немецкими упертостью и порядочностью хранил лояльность по отношению к своему работодателю, Филонову просто позарез, любой ценой надо было подцепить на крючок осведомителя из таинственного дома с чудо-садом. И, надо сказать, он возлагал немалые надежды на столь важный канал информации, как увиденная им там, сладко похрапывавшая под саговой пальмой пожилая дама в шерстяных носках. Может быть, не такие большие, как сама Алла Степановна Цветкова возлагала на «Лотерею «Динго», но весьма и весьма значительные. По сути дела, Филонов видел пока единственный способ проникнуть за зеленую непроницаемую завесу «сада наслаждений», а именно: разговорить сиделку.
Филонову стоило немалого труда убедить Захарова не трогать Артура. По крайней мере, до той поры, пока труп Сковородина не будет обнаружен.
Впрочем, журнал «Редкие растения» с некрологом, сложные рассуждения о датах и вообще вся система доказательств, связанная с Дракулой химера, показались Ивану малоубедительными. Он просто не дал себе труда входить во все эти рассуждения и тонкости. Данные детектора лжи его тоже не впечатлили.
Гораздо больше в невиновности Горохова Захарова убедило соображение о том, что такой клоун, как Артур, вряд ли бы осмелился даже подумать о покушении на Сковородина. Не говоря уж о том, чтобы похищать того или убивать. Захаров хорошо знал людей. Не вообще людей, а людей своего мира, к которому принадлежал и «этот клоун Артур Горохов».
Дамиан знал, что Артура Горохова возили на опознание Анне Сковородиной. К счастью для горе-бизнесмена, женщина его не опознала. Впрочем, это еще не могло быть для него полным алиби. То, что он не контактировал с похищенной, еще не означало его полной непричастности к похищению.
Учитывая, что юная Сковородина пробыла в обществе своих похитителей очень недолго и все это время глаза у нее были завязаны, сам процесс опознания вызвал у Филонова большие сомнения. Но в ответ на эти сомнения Дамиана Анна Сковородина лишь с холодной настойчивостью твердила:
— Я все равно их узнаю, если окажусь рядом. Все равно!