— Ну и здорово, — отвечала Карен, сворачивая во второй ряд. — Не придется смотреть на экран поверх чьей-нибудь башки.
— Наверное. — По правде говоря, меня не волновало, будет ли мне что-нибудь видно. Я бы рад и вовсе ничего не увидеть. Вот бы сюда завалилась веселая компания двухметровых баскетболистов, села впереди и совершенно перекрыла обзор!
Прошло две минуты. Никто не пришел и перед нами не сел. Никто даже не зашел в зал.
Я огляделся. Все что я видел — бескрайние ряды пустых кресел. Это уже не просто странно, подумал я. Это неправильно. Совсем неправильно.
А потом я услышал это. Низкий скрип. Скрип становился все громче.
Я подскочил, услышав грохот.
— Что это было?! — выдохнул я.
— Я вижу зомби! — завопила Карен. — Беги! Спасайся!
— Где! Где! — вскричал я.
Она захохотала.
— Остынь, Майк. Это же просто дверь закрыли. Только и всего.
Я оглянулся через плечо. Карен была права. Кто-то захлопнул дверь. Теперь в зале стало еще темнее. Я поглубже вжался в сидение.
— Мы тут по-прежнему совсем одни.
— Ну и что? — спросила Карен.
— Это бессмыслица какая-то, вот что! — крикнул я. — Это сейчас самый популярный фильм в стране. А мы тут совсем одни. Куда все подевались?
— Да кого это волнует? — Карен запихнула в рот полную пригоршню маслянистого попкорна. — Вот и классно, что тут ни души, — пробубнила она, пережевывая еще одну горсть. — Все места — наши.
Не нужны мне были все места. Мне и вовсе не хотелось тут находиться.
— У меня реально жуткое ощущение, Карен. Думаю, мы…
— Цыц! — шикнула она. — Начинается!
Свет окончательно погас. Через несколько секунд по экрану заскользили размытые темные фигуры. Из динамиков послышался тихий пугающий стон.
А что, рекламы не будет? — подумал я. И анонсов новых фильмов — тоже? Да что же здесь творится?
А потом я услышал голоса. Детские голоса.
Экран стал ярче. Трое ребят примерно моего возраста гуляли по парку, смеясь и подтрунивая друг над дружкой. Один из них уронил свой рюкзак. Оттуда вывалились тетрадки и листочки. Ребята остановились их подобрать.
Стенания становились все громче, но ребята этого не замечали. Камера переместилась в заросли кустов у них за спиной.
Мое сердце заколотилось.
Кусты зашелестели. Чья-то рука отодвинула в сторону ветки. Человеческая рука, с черной землей, забившейся под длинные, обломанные ногти.
Черная земля — из разрытой могилы.
Я съежился, когда из кустов выглянуло безобразное лицо. А потом еще одно. И еще.
Кожа на лицах была зеленой. У одного нос был совершенно черен от грязи. Но потом, в то время, как они разглядывали ребят, я кое-что заметил.
Нос не почернел от грязи. Он попросту отсутствовал. Посреди лица у зомби зияла черная каверна.