Забыть. У меня есть шанс раз и навсегда позабыть эти шальные глаза, вечно лохматые патлы и пунцовые губы, к которым я могу прикасаться только в своих глупых мечтах. Забыть то, как он смеется, как дышит, как хмурится. Напрочь забыть эту злую, вынимающую душу реальность, в которой он снова целует ее, не меня.
— Забыть?..
Мой палец снова невольно тянет к стеклу, и я прикасаюсь к нему. Пусть он далеко и даже об этом не знает, но так я снова могу его гладить. Осторожно распрямлять лохматые темные пряди, трогать сильные плечи, оглаживать спину.
Грязнокровка лупит его кулаком по плечу и пытается спихнуть его с камня, он изо всех сил упирается в землю ногой. Они шутливо начинают толкаться, а рыжие брат и сестрица смеются над ними. Они хохочут все вместе. Им хорошо.
— Да, Драко. Именно так. Забыть навсегда, без возврата.
Голос у крестного резкий, почти без эмоций. Сейчас он предлагает мне стать таким же, как он. Независимым, сильным. Без этой тупой, невыносимой любви, которая меня превращает в желе.
Рыжая хватает его за плечо, тянет к себе, и я прикрываю глаза, чтобы не видеть. Неужели я смогу забыть навсегда эту боль, эту невыносимую ревность? Навсегда вырвать его из груди? А заодно из души и из сердца.
Поттер, не удержавшись под напором грязнокровки и рыжего, валится на спину с камня, и, раскинув руки, лежит на земле, глядя в туманное небо. Мои губы сами собой чуть разъезжаются в стороны. Люблю, когда он такой. Счастливый, как в детстве. Рыжий протягивает ему руку, пытаясь поднять, но Поттер делает коварный замах, и рыжий неуклюже валится рядом. Потому что дебил. Надо было подходить к Поттеру сзади. Я бы на его месте… Я резко обрываю себя. Я никогда на этом месте не буду. Поттер хохочет, подминая того под себя, рыжий возмущенно вопит. Они возятся на земле, как два веселых щенка, а я смотрю на него, не могу наглядеться. Он лохматый и грязный. Почему мне так нравится смотреть на него?
— Драко?
Я вздрагиваю. Я совсем забыл, что я стою не один.
Поттер уже поднялся и бестолково машет руками, видимо накладывая на себя и на рыжего Очищающее. Я не могу перестать на него смотреть. Неужели это случится, и уже завтра я забуду его? Он просто станет для меня еле знакомым, совсем чужим парнем, одним из. Не задевающим в груди ничего.
Крестный хмыкает, привлекая внимание.
— А ты сам? — я пытаюсь перейти в наступление, стараясь не замечать, что мой голос немного осип. Наверное, из окна действительно дует. — Ты сам его выпил?
Я-то знаю, зачем он искал рецепт десять лет. И почему он его все же нашел.
Северус, который до сих пор рассматривал меня так пристально, как ингредиент для нужного зелья, внезапно отводит взгляд. И молчит. Я удивляюсь.
— То есть, нет? — я изумленно, почти испуганно смотрю на него, а он смотрит в окно.
— Все не так просто, Драко.
Я тоже перевожу взгляд на лужайку, где рыжая виснет на шее у Поттера, присасываясь губами к щеке, и внутри меня все корчится, как от медленной пытки. Куда уже проще-то? Я хочу это зелье прямо сейчас.
— Давай.
Я резко выбрасываю руку вперед, почему-то уверенный, что зелье у него непременно будет с собой. Я угадал.
Не глядя на меня, Северус кладет мне в руку мелкий пузатый флакон. Зелень стекла, тонкие золотистые руны каймой, а внутри плещется темная жижа.
Мой взгляд мечется с флакона в окно. Рыжая находит его губы своими. Кажется, он ей отвечает. Ненавижу ее. И его.
— Сильно горькое?
Я дергаю крышку, пытаясь принюхаться на расстоянии. Общению с зельями я приучен с глубокого детства.
— Вам есть разница? Драко?
Он сурово глядит на меня, и я пожимаю плечами. Он снова прав — когда так болит, то разницы давно нет.
— Ты его уже… кому-то давал? — флакон удобно лежит на ладони. Тяжелый.
Я знаю, что крестному могу доверить и душу, и тело, он никогда не обманет. Просто зачем-то оттягиваю этот момент. Когда в моей жизни больше не станет Его.
Крестный хмурится на мой вопрос, но все же кивает и нехотя роняет слова:
— Домовиха Винки. Барти Крауч. Ты должен был видеть.